Удивительная личность и судьба Героя Советского Союза Василия Ивановича Минакова (7.2.1921 – 8.10.2016) отразилась в том, как его называли. Статья в газете “Аргументы и факты” (2015 г.) напомнила, что “За лихость его называли «Тёркиным на море».” А ещё раньше в 1971 году ему была посвящена целая поэма с подробным описанием от Василия Тёркина. Если не знать кто автор, можно предположить, что сам А.Т. Твардовский. Даже ИИ сегодня ошибается: когда спрашиваешь – кто автор, отвечает – Твардовский.
Внизу приводим полный текст поэмы автора Г. Сороковикова. Оригинал хранится в музее школы №463 им. ГСС В.И. Минакова. Как отмечено в описании музея, автор посвятил поэму юбиляру Василию Ивановичу в день его 50-летия – 7 февраля 1971 г.. Это было при жизни Александра Трифоновича, который скончался в декабре того года.
На внешней картинке слева актёр в роли Василия Тёркина в новом одноимённом полнометражном двухсерийном художественном фильме Карена Геворкяна. Источник фото – Смоленский музей-заповедник, где в апреле сего года завершились съемки фильма.
Тёркин в авиации
Я от корки и до корки
Книгу эту прочитал.
Где ж сейчас Василий Тёркин?
Мертвым парня не считал.
Где-то есть, Живет, наверно,
Не витает же в раю.
Дней с пяток иль семь, примерно,
Вдруг я новость узнаю.
В этой новости все ново,
Коль не точно — бог простит.
Будто Тёркин в Корзуново,
Дней 15, как гостит.
Как и прежде, с шуткой дружит,
С прибауткой не одной…
Сын его сержантом служит
В авиации родной.
Ветер птицей сизокрылой
Вдаль несется — рад узнать…
С биографией красивой
Есть что Тёркину сказать.
На фронтах бывал ударных,
По-геройски воевал.
Нынче в кубиках, в казармах —
Всюду Тёркин побывал.
Раз прошелся даже строем,
Песню громко подхватил,
Авиаторов-героев
Память светлую почтил.
Не для шутки и забавы,
По причине, по одной,
По местам боев и славы
Ездил в прошлый выходной.
Я не знаю — правда ль это,
Ну, как надо понимай —
Член Военного совета
С ним беседовал — Мамай.
В честь заслуг и в честь героя,
Ради почести отцов,
Говорят, прием устроил
Сам Георгий Кузнецов.
На приеме в полном блеске —
Генерал Щипков с женой,
фронтовик и летчик дерзкий —
Позавидует иной!
Сколько славных командиров,
Мастеров боев, атак…
Вот и Юрий Львович Миров —
Кандидат наук. Вот так!
На приеме — все отлично,
Тут и Сидоров бывал.
Алексей Михалыч лично
Стол роскошный накрывал.
Были песни, смех и шутки,
И веселая игра.
На закуску: куры, утки,
Семга, красная икра…
Ну, для гостя, для такого,
Ничего не жаль, коль мил…
«Жаль, что нет здесь Минакова», —
Кто-то фразу обронил.
«Он в Москве, в командировке…»,
Тёркин вдруг: «Постой, постой!
Летчик? Кудри? Строен? Ловкий?
Уж не тот ли наш герой
Кто сиял, блестя в узоре?..
Золотая есть звезда?
Значит он!.. На Черном море…
Ох гремел! Давал дрозда!
Так лупил проклятых гадов!
Все живое им отбил.
Пулей, лютостью, снарядом…
Знали б вы, а как бомбил!!!
Доты, дзоты и землянки,
Фрицев сотню не одну,
Самолетные стоянки,
Переправы на Дону.
Немцам было не до танцев,
Не железный снился крест…
Минаков бомбил Констанцу
И столицу Бухарест.
Слушать стало уж привычно
Вести добрые с фронтов —
Минаков тринадцать лично
Уничтожил транспортов!
Всё, конечно, не сочтете,
В днях жестоких фронтовых
Было вылетов на счете
200 с лишним боевых!
Минаков был смел и ловок.
Ставил ночью, при луне
Много минных постановок
В Измаиле, Сулине,
В Севастополе, Галаце,
И в проливе, и в реке…
Не одна ходила фрау
В слезном в траурном платке.
Ни убавить, ни прибавить
Счет солидный боевой.
Как мне летчика не славить,
Коли вспомнил факт такой,
Минаков был в целях меткий,
Точно сбрасывал металл,
На воздушные разведки
Очень часто вылетал.
Рассказать нам о герое,
Как он в пору грозных дней
Обнаруживал конвои
Транспортов и кораблей?»
О герое очень лестно
Отзывался Тёркин — гость.
Слушать было интересно —
В этом соль и в этом гвоздь.
«С Минаковым почти рядом
Я с родным полком стоял,
Он летал и к партизанам,
Груз бесценный доставлял:
Продовольствие, палатки,
Пулеметы для орлят,
То продукты, шубы, шапки,
Пополнение ребят.
И разведчиков к тому же…
Да, война! Ох, знали б вы,
Дым да слезы. Крови лужи,
Стоны — ужасы войны.
Потому и мстили люто —
Смерть за смерть и кровь за кровь.
До победы. До салюта…»
Тёркин тут нахмурил бровь.
Седину рукою тронув,
Вдруг спросил, почти взапал:
«Где погиб Борис Сафонов?
В море, видимо, упал…
Да, какие были люди!
Не найти в сравненье слов…
Разве память позабудет
Верных Родины орлов?
Тех, о ком гремела слава,
Сохранившись на века:
Балашова Вячеслава,
Черкисенко, Бадюка.
А друзей — ведь немало,
Если б знали только вы
Киевлянина Киценко,
И Жесткова из Москвы;
Минаков друзьями бредил.
Он от них в восторге был,
Как Оглоткова он Федю
И Лобанова любил.
Жаль, что фронт друзей рассеял,
С кем ты быть всегда хотел.
Минаков — на Юг, Ассев —
В Заполярье улетел.
И никто не знал покоя.
«Минаков всех обогнал!!!»
«Нынче званье-то какое?
Мать честная, — генерал!
Не зазнался? Не взгордился?
Вежлив? Точен? Эрудит?
Молодец! Вот цель добился.
Говорите — не сердит?
И как раньше любит книжки?
Книголюб? Таким и был…
Интересно: есть детишки?
Что-то я уж подзабыл,
Да, Иваныч, ты в почете», —
Тёркин что-то записал,
А узнав, что сын на флоте,
Да, подводник, — записал.
«Дочка взрослая? Понятно.
И полно всегда гостей?
Вот, ребята, как приятно
Слышать радость новостей».
Теркин встал и взял гитару,
Чуть хмельной, чуть под «газком»…
«На жену б его, Тамару,
Хоть одним взглянуть глазком».
Теркин душу многим тронул,
Полюбиться всем успел.
Мягким, звучным баритоном
Фронтовую песню спел.
А потом на «бис» спел снова,
Песня нравилась ему…
«Это песня Минакова —
Он любил ее в войну».
Снег пошел. Подули ветры.
«Да… герой мне так знаком…
Нынче он рыбачит? Нет ли?
Раньше был он рыбаком.
Как приятно видеть сдвиги,
Рост повсюду — не застой,
Что, он даже пишет книги?
Ну, совсем, брат, золотой.
Вот где путь, ну чем не райский:
Знаменит и на виду,
Чин имеет генеральский
И Геройскую звезду.
В счастье выросли детишки,
Океан, а не река…
И, конечно, на сберкнижке
Есть запас, наверняка».
… Сизый дым клубится, тает.
Кто-то молвит: «На, подлей…»
Минаков, ну как Чапаев,
В авиации своей.
Службу правит образцово,
Есть сюжет и для кино —
Первый зам у Кузнецова,
Возглавляет штаб давно.
Генерал умен, не тучный,
Он у нас на все мастак.
Институт ему б научный,
Горы б сдвинул». «Точно так…
В орденах вся грудь героя.
Доблесть к славе привела —
Поколенье молодое
Чтит минувшие дела.
О бессмертной помнит силе,
В сердце — светлое хранит.
Есть для памяти в России
Бронза, мрамор и гранит.
Коль герой, коль след оставлен —
Помнить будут вдалеке…
Минакову бюст поставлен
На Херсонесском маяке.
Память — тоже как награда,
Есть Веселое в Крыму —
Вот и здесь средь винограда
Бюст воздвигли ему.
Среди самых знаменитых,
Среди золота всего,
На Сапун-горе на плитах
Есть фамилия его!
Эх, орлята-соколята!
Звезды яркие блестят.
Сколько лет ему, ребята?
Вспомнил, братцы, — ПЯТЬДЕСЯТ.
Где-то тоже на причале,
Как не дать бы вам враля,
День рожденья отмечали
В бой седьмого февраля.
В день воскресный или в среду,
Подзабыл, но суть не том,
На банкет к нему приеду,
Словно к брату, прямо в дом.
Вот где будут, хлодцы, речи.
Ох, как встретиться хочу!
И Твардовского на вечер,
Может, даже прихвачу.
Да, такую жизнь в полвека,
Славить надо без конца —
Коммуниста, человека
И воздушного бойца!».
Ночью шел вчера. Ликую.
Флаг над штабом полыхал.
Вот историю какую
Я недавно услыхал.
Г. СОРОКОВИКОВ.
7 февраля 1971 года. п. Сафоново.