Фрагмент (часть 4) документальной повести Х. Занкишиева “Сын гор – сокол Балтики” о летчике 4 гв. ИАП ВВС КБФ Герое Советского Союза Алиме Байсултанове. Книга была опубликована в 1971 году.

Шесть глав со страницы 89 по 118. Остальные части – https://crossroadorg.info/syngor/

ГВАРДЕЕЦ

с. 89

Алим по вызову шел к командиру. Было холодное утро. Поёживаясь, он посматривал в небо. Над деревьями парил ястреб. «Как фашистский истребитель, — подумал Алим, — высматривает себе легкую добычу».

Командир, пригласив его ближе к карте, сказал:
— Вот отсюда взлетают «юнкерсы». Нужно штурмовать этот аэродром.

— Понятно, товарищ командир!
— Понятно-то понятно, но аэродром оцеплен зенитками. Спасти может только внезапность, стремительность. В какое время лучше лететь?..
— На рассвете, товарищ командир! Чтобы фрицы не успели опомниться…
— Я с вами согласен, товарищ капитан. До утра…

На рассвете звено Алима взлетело. На опушке леса летчики обнаружили тяжело груженные вражеские повозки. По приказу командира истребители пошли в атаку. После второго захода повозки были уничтожены.

Отважная четверка, неожиданно для врага появившись над аэродромом, спикировала на стоянку самолетов. Пока противник опомнился, наши летчики уничтожили четыре «юнкерса».

Но вот Байсултанов заметил, как «мессершмитт», взмыв с аэродрома, стремительно стал набирать высоту. Алим направил свою машину в сторону немецкого истребителя и, приблизившись, открыл огонь. «Мессершмитт», потеряв управление, пошел к земле. Алим пролетел над пылающим истребителем, чудом успел сделать «горку» над ним, чтобы не врезаться в него самому…

…Гитлеровцы шли на штурмовку нашего аэродрома. Они решили использовать облака и из-за них напасть на стоящие на стартовой площадке краснозвездные самолеты. По тревоге звено Байсултанова поднялось в небо и пошло в атаку на «юнкерсов». Три из них откололись от строя и, отстреливаясь, стали уходить. Решив освободиться от груза, фашисты бесприцельно сбросили бомбы и увеличили скорость. Алим все-таки догнал одного из бомбардировщиков и поджег его. Но и его истребитель получил повреждение. Несмотря на это, он атаковал второго бомбардировщика. Сбить два других «юнкерса» ему помогли подоспевшие вовремя друзья.

Особенно отличился в этой схватке летчик Сорокин.

Завязав неравный бой с двумя «мессершмиттами», он предоставил возможность Алиму беспрепятственно атаковать «юнкерсов». Сорокин кружился, переворачивался, взмывал вверх и нырял вниз, уходил от одного немецкого истребителя, кидался на другого. Вражеские пули повредили плоскость его самолета. На исходе был и бензин. «Мессершмиттам» удалось пристроиться к хвосту одинокого «И-16». Казалось, вот-вот Сорокина собьют. Неожиданным маневром он сумел выправить положение. Уйдя от «мессершмиттов», Сорокин рванулся наперерез истребителю. Стрелок «юнкерса», увидев, что советский истребитель оказался в трудном положении (вверх брюхом), решил добить его. Огромная черная машина приблизилась к маленькому краснозвездному истребителю. Но, стремительно вывернувшись, Сорокин выстрелил и убил пилота вражеской машины. Она перевернулась и стала терять высоту.

А истребители, наседавшие на Сорокина? Их уничтожили летчики соседнего полка, пришедшие на помощь своим товарищам.

Сорокин благополучно добрался до своего аэродрома. Летчики горячо поздравили героя дня.

Все двинулись в сторону землянки. Один из новичков, молодой лейтенант, имевший всего несколько вылетов, шел последним. Остановившись на пороге землянки и опершись о косяк двери, устало прикрыл глаза. Алим подошел к нему:
— Что с вами, товарищ лейтенант? Замечтались?
— Так точно, товарищ командир! Замечтался.
— О чем? О доме?
— О войне, да и о доме. Одно от другого не оторвешь. Думаешь о доме и тут же о том, как на фронте… Думаешь о товарищах, с которыми учился, и опять же, как они сражаются с фашистами. Думаешь о том, как бы скорей побить врага и собраться всем вместе победу праздновать.
— Да, думы и желания теперь у всех одинаковы: разгромить фашизм, отстоять Родину. Этими помыслами живут советские люди и в тылу…

Достав из кармана письмо, лейтенант как-то еще больше помрачнел. Немного помолчав, заговорил:
— Наша деревня уже у немцев… Чувствуют они себя там как рыба в воде. Грабят… Расстреливают женщин, стариков, детей. Таков закон фюрера. Этот закон лишил меня семьи. Гитлеровцы всех моих родных уничтожили. Только дяде удалось бежать. Об этом он мне и написал, с большим трудом перебравшись на нашу сторону…

На главной улице деревни соорудили виселицу. Там повесили отца и мать. Повесили за то, что мы, их сыновья, на фронте. Об этом фашисты узнали от бывшего почтальона… Этот немецкий холуй донес и о том, что в нашем сарае скрывается раненый красноармеец… Собрали все селение и на виду у всех повесили отца, мать и этого красноармейца. Жену Валюшу с маленьким Витькой «помиловали» — отправили в Германию…

Валю с ребенком и других женщин пригнали на железнодорожную станцию. Загнали и заперли в переполненном вагоне. Трудно дышалось. Глядя на измученного, бледного Витьку, Валя заплакала от страха и жалости.
— Успокойтесь, — ободрил ее пожилой человек, стоявший рядом. — Думаю, что нас не расстреляют… Будем помогать друг другу. Будем ждать прихода наших в Германию. Мы останемся в живых, после разгрома врага вернемся на Родину.

Вскоре поезд остановился. Стало известно, что советские бомбардировщики взорвали мост. Всем приказали вылезти из вагонов и погнали к реке. Видимо, решили переправить их на пароме. Вдруг над станцией появились самолеты, посыпались бомбы. Люди радостно кричали:

— Наши самолеты! Советские! Родные, бейте гадов! Бейте проклятых!

Кругом стоял грохот, горели вагоны, земля дыбилась. С Витькой на руках Валюша, сама не зная как, выбралась из этого ада. Очутилась в полуразрушенном доме. Там просидела до темноты. Она очень боялась, что Витька вдруг заплачет…

Ночью, обойдя село стороной, Валюша пошла прямо на восток. Она не знала, какие населенные пункты на ее пути, какое расстояние она должна пройти, знала только одно: ее спасение там, на востоке. Уставшая, голодная, она остановилась в каком-то хуторе. Нашелся добрый человек, дал поесть. А потом… потом ее схватили вместе с сыном, долго издевались… Замучили… — Лейтенант старался сдержать себя, но не смог: слезы навернулись на его глаза.

— Я разделяю ваше горе, — тихо произнес Алим. — Но… возьмите себя в руки… Ваш долг — смелее бить фашистов! Беспощаднее мстить за родных и близких, за убитых и замученных! Нужно «горе мужеством победить»! Это сказал наш балкарский поэт… Кайсын Кулиев…

Суровая, по-мужски немногословная поддержка успокаивающе подействовала на молодого летчика.

Вошел дежурный:
— Товарищ капитан, вам срочно к командиру полка, — обратился он к Байсултанову.

Вернувшись от командира, Алим сказал:
— Летим на штурмовку аэродрома. Пойдете со мной в одной паре, товарищ лейтенант! Откроем счет мести за ваших родных.

…Когда они возвращались домой, им встретился «юнкерс». Видимо, он шел с задания.
— Товарищ лейтенант, — услышал в шлемофоне голос Байсултанова молодой летчик. — Разрешаю открыть счет мести.

Нарушая инструкцию, Алим пропустил вперед своего ведомого. Тот, выбрав удобный момент, напал на бомбардировщика. «Юнкерс» моментально перевернулся и пошел вниз. Командир, опытный истребитель, по-хорошему позавидовал молодому летчику, подумав про себя: «Вот какую силу таит в себе жажда мести! Вот что такое лютая ненависть к оккупантам!»

На земле лейтенанта поздравили товарищи, попросили рассказать, как ему удалось первым же снарядом сбить самолет.
— О чем вам рассказать? — смутился лейтенант. — Я прицелился в пилота. Попал в голову. Машина так быстро перевернулась, что никто из других членов экипажа не успел занять место убитого летчика. Это вам спасибо, товарищ Байсултанов! За то, что разрешили мне сбить самолет, который попал в ваш капкан. Он ни за что бы не ушел от вашего меткого огня…
— Дело не в том, кто сбил машину, — улыбнулся Алим. — А в том, что она уничтожена. Увеличивайте счет мести!
— Постараюсь, товарищ командир.

…О славных боевых делах истребительного полка, где служил Байсултанов, газета «Правда» писала: «Краснознаменный Балтийский флот. 13-й истребительный авиационный полк за 6 месяцев боевых действий произвел 5945 вылетов, штурмовал транспорты и войска противника, в воздушных боях уничтожил 117 самолетов противника, уничтожил 12 танков, 387 автомашин, 20 катеров, 3 зенитные батареи».

За проявленную отвагу в воздушных боях с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава 13-й истребительный полк преобразуется в 4-й гвардейский полк. Командир полка — майор Михайлов Б. М. Полку вручается гвардейское знамя.

Получая это знамя, летчики дали Родине гвардейскую клятву. Момент вручения знамени так описал Николай Чуковский:

«— Родина, слушай нас!
Весь полк, славный полк истребителей-ханковцев, разделенный по эскадрильям, стоял в снегу, преклонив колена. Был мутный, угрюмый зимний день. Пар клубился у ртов, суровые сосны подымали вершины в суровое северное небо.

Командир полка подполковник Михайлов (к этому времени ему было присвоено звание подполковника. — Х. З.), преклонив колено, держал в руках только что врученное новое знамя полка — гвардейское знамя. Медленно произносил он слова клятвы гвардейцев.

— Родина, слушай нас! — повторил весь полк вслед за своим командиром. — Сегодня мы приносим тебе святую клятву на верность, сегодня мы клянемся тебе еще беспощаднее и яростнее бить врага, неустанно прославлять грозную силу советского оружия.

Они знали: Родина слышит их и верит им.

— Родина! Пока наши руки держат штурвал самолета, пока глаза видят землю, стонущую под фашистским сапогом, пока в груди бьется сердце и в наших жилах течет кровь, мы будем драться, громить, истреблять нацистских зверей, не зная страха, не ведая жалости, презирая смерть, во имя полной и окончательной победы над фашизмом. Нет предела нашей ненависти к врагу, нет предела нашей мести.

При этих словах у каждого сильнее билось сердце.
— Гвардейцы не отступят, — повторяли они вслед за командиром, — гвардейцы не знают поражений, гвардеец может умереть, но должен победить.

Они дрались за Ханко, за Эзель, за Таллин, за «дорогу жизни и победы». В эту минуту они вспоминали минувшие бои, они свято берегли в памяти имена павших героев. Им еще много предстояло драться. Но они знали: победа будет за нами!
— Красное знамя советской гвардии мы будем хранить и беречь, как зеницу ока, как величайшую драгоценность, — клянутся они, — мы пронесем его сквозь бурю Отечественной войны к светлому дню победы.

Родина знает: эта великая клятва будет выполнена.
— Смерть немецким оккупантам! Да здравствует наша великая партия Ленина! Да здравствует наша любимая Родина! — провозглашают гвардейцы, и возглас их несется ввысь, над вершинами сосен, к небу».

Гвардейцы крепко держали данное Родине слово.

 

НАД «ДОРОГОЙ ЖИЗНИ»

С. 96

Осенью 1941 года Ленинград был блокирован. Город голодал. Связь со страной проходила по Ладожскому озеру, почти все берега которого были захвачены немцами и финнами. Эта узкая длинная полоска на открытом со всех сторон льду спасала осажденный город. По этой Ледовой трассе Ленинград получал продовольствие, боевую технику. По этой дороге эвакуировали мирных жителей города, заводы и фабрики. По этой дороге днем и ночью шли автомашины. Недаром ее назвали «дорогой жизни».

Существование ее приводило в ярость фашистов. Вражеская авиация делала все для того, чтобы вывести из строя эту дорогу. Ее самолеты буквально висели над колоннами автомашин. Но так было только в самом начале. Потом «дорогу жизни» надежно защищали краснозвездные истребители.

Грозой стервятников стали балтийские соколы. Полк, разделившись на три эскадрильи, нес постоянное дежурство над «дорогой жизни».

Особенно яростно, отчаянно, нанося большой урон врагу, сражались летчики эскадрильи Василия Голубева. Василий родился и вырос здесь, на берегах Ладожского озера. Здесь он мальчишкой собирал ягоды. Здесь у него выросли могучие крылья…

У командира эскадрильи были чудесные помощники — Алим Байсултанов и Анатолий Кузнецов. Вместе они обороняли Таллин, Эзель, Ханко, Кронштадт. Теперь вместе стояли на страже Ладоги — «дороги жизни». Коммунист Байсултанов являлся заместителем Голубева. Алим был не просто его заместителем — был другом, братом, правым плечом командира.

…Всю ночь шел снег. А утро выдалось ясное, морозное. Байсултанов и его ведомый ушли в дозор. Покружив над трассой, они вернулись на аэродром. Заправив самолеты бензином, снова поднялись в небо. Навстречу им, держа курс прямо на Ледовую трассу, шли шесть истребителей.

«Что делать? Их втрое больше, и они обязательно завяжут бой. Отказаться, пока не поздно, уйти? Нет!.. — Алим подумал о тех, кто на Ледовой дороге. О тех, кто ждет этот бесценный груз, что везут сейчас шоферы. — Лучше смерть! Будем драться до последнего патрона».

Байсултанов и Кузнецов вступили в неравный бой. Алим пошел в атаку на головного «мессера». Ряд коротких очередей — и вражеский самолет загорелся. Когда Байсултанов заходил в хвост второму «мессершмитту», на него набросились два истребителя противника. Но заградительный огонь ведомого Алима расстроил их маневр. Ведомый отвлек их внимание на себя. Самолет Алима остался без защиты. Этим воспользовался гитлеровец, не вступавший до сих пор в бой. Его удар пришелся прямо по мотору машины Байсултанова. Первое, о чем подумал Алим: «Прыгать с самолета на парашюте? Нет, любой ценой надо спасти машину!» Он поискал место для посадки. Недалеко от Ледовой трассы выбрал подходящую площадку. Самолет коснулся льда. Пробежка — и он остановился. К машине подбежали красноармейцы в тулупах, регулирующие движение на «дороге жизни».

…Окружив великий город на Неве, Гитлер в своей очередной бредовой речи заявил, что он «будет спокойно выжидать, пока Ленинград, сдавленный голодом, покорно не упадет в протянутые руки немцев, как спелое яблоко».

Но, как известно, этого не случилось. Ладога, «дорога жизни», кормила город Ленина, вооружала его защитников. Этот водный путь стойко охраняли балтийские летчики.

Но вот в ноябре озеро замерзло. Гитлеровцы торжествовали: «По льду Ладожского озера невозможно снабжать продовольствием миллионное население и армию». И опять они ошиблись. Знаменитая Ледовая трасса жила. Днем и ночью, в пургу и метель, под ударами вражеской артиллерии и авиации шли автомашины.

В конце апреля 1942 года движение по льду озера стало невозможным. Предстояло возложить всю ответственность за перевозки необходимых грузов на Ладожскую флотилию.

Подготовка к этому началась еще зимой. На восточном берегу Шлиссельбургской губы был построен новый порт Кобона. К нему подвели железную дорогу. А на западном берегу был реконструирован порт Осиновец. Полностью подготовили к большой навигации и флотилию.

Чтобы сорвать перевозки грузов по водному пути, фашисты бросили на Ладогу Первый воздушный флот. Но они не добились своей цели. На пути вражеской авиации встали летчики Балтийской авиации.

Над Ладогой прославился 4-й гвардейский авиационный полк. Летчики ежедневно вылетали по четыре-пять раз.

Что ни вылет — то бой. 28 мая над озером произошло крупнейшее сражение.

…Утром на пирсах Кобоны начались первые погрузки продовольствия для осажденного города. Всюду царило необычное оживление. Вдруг в ясном небе появились немецкие «мессершмитты» и бомбардировщики. Десять, двадцать, пятьдесят… Летчики не считали их. Главное — предотвратить бомбежку порта.

В воздух поднялась эскадрилья Василия Голубева.
— Алим, атакуй головной «юнкерс». Прикрой меня! — передал Голубев своему заместителю Байсултанову.
— Есть прикрыть!

Командир приблизился к головному самолету. Цель — в перекрестье. Снаряды, посланные Голубевым, угодили в моторы вражеского бомбардировщика. Объятый пламенем, он камнем пошел вниз. Пока Голубев разворачивался для атаки следующего «юнкерса», Алим и Петр Кожанов тоже сбили по одному самолету. Сейчас самое важное — смешать строй вражеских бомбардировщиков. Если завязать бой с «мессерами», «юнкерсы» беспрепятственно сделают свое черное дело. Им надо помешать, ни в коем случае не дать бомбить порт!..

Кружась в самой гуще «юнкерсов», наши летчики сбили еще пять бомбардировщиков. Огромная стая врагов расстроилась. Теперь на Голубева насели три истребителя. Вот один из них, набрав высоту, пикирует прямо на самолет командира. Схватившись с двумя «мессерами», он не видит угрозы. Но все это происходит на глазах Алима, и он подготовился для удара.

…Гитлеровец приблизился к Голубеву, решив бить наверняка. В ту же секунду Алим дал короткую очередь, и вражеский истребитель был сбит. Для Голубева эта схватка закончилась благополучно. Один из нападавших на него самолетов он уничтожил, а другой — повредил.

 

Командир заметил, как три «мессершмитта» ушли в облака, оставив «юнкерсов» без прикрытия.
— Алим, теперь действуй ты, — передал по радио Голубев, — разрешаю вольную охоту…

Нашим «ястребкам» удалось расстроить и разогнать вражескую стаю, не дав ей бомбить прицельно.

За неравной схваткой советских летчиков с фашистскими стервятниками с волнением следили командующий Краснознаменной Ладожской военной флотилией вице-адмирал Виктор Сергеевич Чероков, матросы, работники порта. Они восхищались блестящей победой наших летчиков, их мужеством и бесстрашием.

В этом бою было сбито тринадцать вражеских самолетов, эскадрилья возвратилась на свой аэродром без потерь. Голубев подошел к своему заместителю, крепко обнял его и по-русски расцеловал:
— Спасибо тебе, Алим! Спас меня от верной гибели!.. Ты для меня не только настоящий друг, ты мне брат.
— А ты сколько раз спасал меня! — Глаза Алима улыбнулись. — Я еще с Ханко тебя своим братом считаю. Среди моих братьев Сафара, Магомета, Исмаила я самый старший. Теперь я буду вторым, а ты — старшим. Вот кончится война, я покажу тебе наши горы. У нас тебе понравится. А какие у меня чудесные родители! Говорят, уже Сафара в армию призвали…

Василий Голубев и Алим Байсултанов дружили с первых дней войны. За героическую оборону Ханко оба награждены орденами. Оба командовали звеньями истребителей. А когда Голубеву дали эскадрилью, Алим стал его заместителем…

За героизм, бесстрашие и мужество, проявленные в этом жестоком бою, Василий Голубев, Петр Кожанов и Алим Байсултанов командованием полка были представлены к высокому званию Героя Советского Союза.

 

ПЕРВАЯ ЗВЕЗДА

с. 101

Диктор читал Указы Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза воинам, особо отличившимся в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Летчики эскадрильи, собравшись в землянке, отдыхали после вылетов.
И вдруг:
— …Гвардии капитану Байсултанову Алиму Юсуфовичу…

Все вскочили, зашумели.
— Качать Героя!..
Алима на руках вынесли из землянки, стали качать.
— Стойте! — Из землянки выбежал один из техников. — Командира тоже наградили! Точно слышал: гвардии капитану Голубеву Василию Федоровичу…
Все вновь вернулись в землянку. В этот момент диктор назвал фамилию Петра Кожанова. Сразу троим! Поистине золотой день эскадрильи!

Эту радостную весть радио принесло и в Кабардино-Балкарию. Республика горячо поздравляла своего мужественного сына, своего первого Героя Советского Союза. Потом многие ее сыны получили это высокое звание, но Алим был первым.

В родном селении Алима Байсултанова Яникое состоялся митинг. Сюда приехали представители из соседних селений, из Нальчика. Герою послали поздравительную телеграмму и пригласили его в гости на родину.
Но Алим не успел даже ответить на поздравление земляков. Радио сообщило: «После ожесточенных боев наши войска оставили Нальчик…»

Неспокойно стало на сердце у Алима. Он тревожился за родных — отца, мать, братьев, сестер. Думал о сыне, которого еще не видел, о жене… Что теперь с ними будет? А может, они успели эвакуироваться? Но куда?

…Чуть свет Байсултанов был уже на ногах. В землянку вошел командир полка подполковник Михайлов:
— Ты уже готов?..
— Так точно, товарищ командир!
— Сегодня ты не полетишь.
— Почему?
— Поедешь на учебу. На курсы усовершенствования начсостава Военно-Воздушных Сил флота…
— Сейчас фашистов бить надо…
— И фашистов будем бить. А ты поедешь на курсы.

Желающих учиться много, но командование остановилось на твоей кандидатуре. На тебя ложится большая ответственность! И вообще надо смотреть вперед, жить с перспективой. А перспектива у нас хорошая. И нам, как воздух, нужны знания. Сам все понимаешь… Так что собирайся в дорогу…

…Заниматься приходилось много и напряженно. Почти весь день. Но зато вечер был полностью в распоряжении самих офицеров. И каждый по-своему проводил свободное время. Алим иногда составлял компанию любителям шахмат и домино, чаще уходил в кино.

В один из таких вечеров решили провести конкурс на лучшего танцора. По просьбе товарищей Алим тоже вышел в круг и станцевал «Лезгинку» (музыкант не знал другой кавказской танцевальной мелодии). Все закричали: «Еще раз!» Алим не заставил себя упрашивать и снова вышел в круг. Ребята отхлопывали в ладоши, а кто-то даже пытался на стуле, как на барабане, отбивать такт.
Танец покорил всех. Алиму, как победителю конкурса, преподнесли подарок.

После танцев — кино. Но Байсултанов, взглянув на часы, торопливо вышел на улицу: «Пора домой. Скоро радио передаст сообщение Совинформбюро». Он постоянно следил за его сводками. Каждый раз с нетерпением ждал (после взятия врагом Нальчика), когда, наконец, радио донесет: «Части Красной Армии освободили Нальчик от оккупантов». Но эту радостную весть он услышал не сам, ему сообщили друзья:
— Поздравляем тебя, Алим!
— А что случилось?
— Да как что?! Немцев вышвырнули из твоего Нальчика! С тебя причитается…

Путь на родину открыт! Байсултанов тут же написал письма. Родителям, жене, друзьям, товарищам…
— Товарищ гвардии капитан, вот посмотрите… ваше выступление… — Перед Байсултановым положили газету «Красный Балтийский флот» за 5 декабря 1942 года. Он увидел свой портрет и набранный крупными буквами заголовок: «Я сражаюсь за Родину», чуть мельче — подзаголовок: «Выступление Героя Советского Союза Алима Байсултанова».
— Это я выступал на общефлотском митинге, посвященном Дню Советской Конституции. Тогда я так волновался… Сколько людей там было… Перед такой большой аудиторией я прежде никогда не выступал. Потом ребята говорили, что выступление опубликовано в газете.

Алим быстро пробежал строки:
«…Советская Конституция закрепила право моего народа на свободную, радостную жизнь. Немцам это не нравится. Они хотят все народы мира поставить на колени, сделать славян, татар и горцев — всех нас — своими рабами, лакеями. Я не видел живого полицейского. Я не помню фабрикантов и помещиков. Я не знал и не хочу знать кабалы.

Я, Алим Байсултанов, — свободный советский человек. Советская власть воспитала меня и дала мне образование. Я стал летчиком-истребителем.
Где это было видано, чтоб прежде балкарец мог стать летчиком? Теперь это стало возможно. Теперь балкарца награждают орденами, дают ему звание Героя Советского Союза.

У балкарцев есть свое отечество, как и у всех других народов Советского Союза. И когда враг топчет самое дорогое — Родину, мы, русские, балкарцы, осетины, украинцы, белорусы, сыны всех народов, говорим: «Мы сражаемся за Родину».

— Короче и лучше стало. На то и редакция… — с удовольствием отметил Алим. — Вообще, молодцы журналисты. Хорошо пишут о нашей работе, о летчиках. По газете узнаешь кто где. О земляках, однокурсниках по Ейскому училищу. Ведь война всех нас разбросала… А вот однажды о своем друге прочитал… Абдулахе Тхакумачеве. Земляки… Уже награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени!
…Абдулах Мажидович Тхакумачев по праву вошел в славную семью черноморских асов. Он сделал 415 боевых вылетов. В жарких воздушных боях сбил 11 вражеских самолетов. Но в одной из схваток с врагом Абдулах геройски погиб.

 

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

С. 105

После окончания курсов усовершенствования начсостава Военно-Воздушных Сил флота Алиму Байсултанову предоставили краткосрочный отпуск с поездкой на родину. Алим с радостью встретил это известие. Ведь уже больше двух лет он не был дома. Несколько суток пути тянулись для него томительно долго.

Наконец долгожданный Нальчик. На станции много народу. В руках у людей цветы. Играет музыка.
«Кого это так торжественно встречают?» — подумал Алим и направился к выходу. И тут же он попал в объятия родственников, друзей, знакомых. Крепкие рукожатия и вопросы, вопросы, вопросы. Их было столько, что Алим не успевал на них отвечать.

Потом в кинотеатре «Ударник» состоялась встреча нальчан с Алимом Байсултановым, первым из Кабардино-Балкарии Героем Советского Союза. Она состоялась в июне 1943 года в Нальчике. Зал был переполнен.

Один из присутствовавших на встрече задал Герою такой вопрос:
— Расскажите, пожалуйста, Алим Юсуфович, как вы сбиваете немецкие самолеты?
— Мне легче сбить самолет, чем рассказать об этом, — ответил, улыбаясь, Байсултанов. В ответ раздались дружные аплодисменты.

Большую часть отпуска Алим провел в родном Яникое. Он с жадностью всматривался в знакомые картины. Как в детстве, пошел к речке. День был солнечный, жаркий. В воздухе стоял запах цветов, гудели пчелы. Алим лег в густую траву. Хорошо!.. Лежа на спине и подложив ладони под голову, он смотрел в синеву бездонного чистого неба. Даже не верилось, что где-то идет война…

Невдалеке послышались голоса. Звали его: «Алим! Ал-и-и-м!»

— Я здесь, — ответил Алим и встал во весь рост. Это были друзья детства. И вскоре, обо всем позабыв, они дружно смеялись, вспоминая свои проделки…

— Птица сильна в небе, а на земле мы сильнее, — задел Алима товарищ, здоровенный детина.
— На земле тоже живут орлы, — подхватил другой. Алим, молча сняв китель, предложил:
— Давай поборемся…

Все удивились: «Что Алим — шутит? Да этот здоровяк в одно мгновенье его на обе лопатки положит…» Но… получилось наоборот. Через несколько секунд «задира» лежал на лопатках.

— Я споткнулся, — оправдывался побежденный, — давай еще раз…
— Давай!
И снова Алим поборол своего соперника.
— Давай еще раз!
— Давай!
Все повторилось снова.
— Браво, Алим! Ты силен и в небе, и на земле! Здорово ты его проучил…

Алима наперебой приглашали в гости. Каждый считал своим приятным долгом принять Героя в своем доме. Но, к сожалению, отпуск пролетел быстро…

Перед отъездом на фронт Алим побывал в редакции газеты «Социалистическая Кабардино-Балкария». 26 июня 1943 года в газете был опубликован «Боевой наказ землякам». Обращаясь к трудящимся Кабардино-Балкарии, Герой Советского Союза Алим Байсултанов писал:

«Дорогие друзья!

Несколько дней, которые в перерыве между боями мне удалось провести на родине, навсегда останутся в памяти, как самые лучшие дни в моей жизни. Никогда не забыть мне волнующих встреч с родными, друзьями, знакомыми, с колхозниками и колхозницами горных селений, с трудящимися и учащейся молодежью Нальчика.

Вы встретили меня, как родного сына, как любимого брата, как самого дорогого гостя, как бойца Красной Армии — защитника нашей Родины. Я знаю, что в моем лице вы от всей души приветствовали нашу могучую Красную Армию, которая освободила вас от немецко-фашистского рабства и стойко и мужественно защищает вас, стариков и детей, ваше право на свободную и счастливую жизнь. За встречу, за ласку — большое вам красноармейское спасибо!

К сожалению, что не мог побывать во многих других селениях республики, на предприятиях, в школах. Долг война зовет меня в строй. Я тороплюсь, чтобы скорее сесть в свой самолет и снова безустали громить проклятых немцев».

Свое обращение Алим закончил словами:
«Трудящиеся Кабардино-Балкарии! Священное дело разгрома врага требует напряжения всех сил, стойкости, суровой дисциплины, бдительности. Будьте готовы сделать все, что требуется для победы. А в том, что мы победим, мы крепко уверены…»

Этот приезд Алима Байсултанова был последней его встречей с родным краем, близкими, земляками. Никто, конечно, не мог знать, что через три месяца он геройски погибнет в одном из воздушных боев над Балтикой.

 

ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ ЧИСЛО

с. 108

В августе сорок третьего года на аэродром под Ленинградом приземлились Алим Байсултанов, Василий Голубев и Геннадий Цоколаев. Они с востока «пригнали своим ходом» новенькие самолеты «ЛА-5». Летчики с любопытством осматривали чудесные истребители. Среди них был и командир пикирующего бомбардировщика Арсен Кафоев.

С ним Байсултанов познакомился в мае. Тогда Арсен только прибыл на Балтику, а Алим собирался на родину. Встреча с земляком очень обрадовала Алима.

И вот вторая встреча. Они по-братски обнялись. Арсен представил Алиму своего брата, который все посматривал на его Золотую Звезду:
— Знакомьтесь. Это мой младший брат Володя. Морской летчик-истребитель. На Балтике несколько дней…

Потом они вместе обедали. Говорили о многом. И, конечно, вспоминали друзей детства, земляков, погибших и живых.
— Нас, кабардинцев и балкарцев, здесь мало, — сказал Алим, — но не числом посланных на фронт бойцов, а их ратными делами гордится наш народ. Мы об этом должны хорошо помнить…

…Стояла на редкость хорошая погода. От яркого солнца и чистого, безоблачного неба радостно становилось на душе. Байсултанов подошел к новенькому истребителю, который уже стоял на стартовой площадке. Готовность номер один приняли еще три «ЛА-5». «Оттуда группа будет руководить большой операцией по уничтожению вражеских кораблей», — повторил он слова командира дивизии. Алим обдумывал возможные варианты предстоящего боя. «Если вражеские истребители перережут нам курс, пропустим штурмовиков под прикрытием двух истребителей. Мы с ведомым завяжем бой с машинами противника». Правильность такого решения и все значение будущей операции Алим понял тогда, когда командир полка и сам командир дивизии заняли места в самолетах.

Машины, набрав высоту, легли на курс. Полет проходил нормально. Показался остров Сескар — конец пути. Но не дошел до него Алим Байсултанов…

 

В небе появились фашистские истребители. Огромная стая их упрямо шла навстречу небольшой группе советских самолетов. Алим применил вариант, отработанный на земле, — пропустил вперед штурмовиков под прикрытием двух истребителей.

Можно было, конечно, поступить иначе. В бой могли вступить все четыре «ястребка», прикрывавших наши бомбардировщики. Тогда бы, пока основная группа «брестоль-бульдогов» вела бой с нашей четверкой, другая могла уничтожить наши штурмовики, и сорвалась бы операция по уничтожению кораблей противника.

Алим передал по радио своему ведомому:
— Сокол! Сокол! Я — Беркут! Атакую ведущего. Следуйте за мной.
— Беркут! Я — Сокол! Вас слышу.

Байсултанов ринулся в лобовую атаку. Он выпустил огненную струю в плоскость «брестоль-бульдога». Вражеский самолет, припав на крыло, пошел к воде. Алим стал пристраиваться в хвост второму «брестоль-бульдогу», но вдруг увидел, как два финна из облаков пикируют на него. Алим решил уйти от огня.
— Сокол! Сокол! Применяем «ножницы»! — Байсултанов и Кузнецов часто применяли «ножницы», и этот способ всегда оправдывал себя. «Ножницы» заключались в том, что два истребителя с разных сторон неслись навстречу друг другу и точным ударом выбивали прицепившиеся в «хвосте» самолеты противника.

Но «Сокол» молчал. Оставшись один против девятнадцати самолетов, Алим едва успевал увертываться от атак финнов. С каждой секундой ему становилось все труднее. Он поймал в прицел второго «брестоль-бульдога» и выпустил по нему короткую очередь. Вражеская машина, охваченная пламенем, круто пошла вниз.

Врагу все же удалось зажечь самолет Байсултанова. С плоскостей огонь переметнулся на мотор. Языки пламени лизали фюзеляж, проникали в изрешеченную кабину, били по лицу. Обгорели брови. Потрескивала кожа. Вот-вот машина Байсултанова взорвется. А Алим огненным смерчем носился среди «брестоль-бульдогов» и поливал их свинцовым дождем, пока не вышел весь боезапас. Но вот машина почти перестала подчиняться своему хозяину, и Алим понял, что спасения уже нет.

Раньше он осуждал тех, кто шел на таран. «Отдать свою жизнь за один самолет — это дешево!» Может быть, он был и прав. Но в последний миг своей жизни он решил идти на таран. Тяжело раненный летчик направил свой объятый пламенем истребитель на ближайшего финна. Машины ударились друг о друга — раздался сильный взрыв.

На помощь Байсултанову спешили друзья. Но его уже поглотили волны седой Балтики. А над водой стлался густой дымный туман…

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЖИЗНИ

с. 111

Да, не все вышли невредимыми из горнила этой жестокой войны. Но, как сказала ленинградская поэтесса Ольга Берггольц, «никто не забыт и ничто не забыто». Родина помнит своих героев. Благодарные люди с цветами в руках приходят к могилам тех, кто отдал свою жизнь за то, чтобы жили другие.

Могилой Байсултанова стало море. А памятником — балтийское небо, защищая которое, погиб Алим Юсуфович. Газета «Советский моряк» так озаглавила полосу, посвященную Байсултанову: «Сын гор, сокол Балтики».

Да, Алим был соколом Балтики, и поэтому его помнят в Риге, Таллине, Ленинграде…

Несколько лет назад директор яникоевской средней школы получил письмо. Привожу его текст целиком. «28-я школа города Риги очень просит Вас прислать материалы об Алиме Юсуфовиче Байсултанове. Нас интересует место, где он родился, учился. Для нас это очень важно, так как наш пионерский отряд носит имя гвардии капитана Героя Советского Союза Алима Юсуфовича Байсултанова.

Очень просим помочь нам в этом благородном деле. Секретарь парторганизации школы Зимник А. Н.».

Юные следопыты 212-й ленинградской школы собрали много материалов о боевых действиях 4-го гвардейского авиационного полка, в котором служил Алим Байсултанов. Часто бывают в этой школе Иван Георгиевич Романенко, Петр Львович Ройтберг, бывший редактор дивизионной газеты «Победа» Михаил Семенович Фридман. Они, живые участники жарких сражений на Балтике, рассказывали ребятам о мужестве и героизме славных летчиков полка.

Ленинградские школьники пишут: «Рады сообщить Вам, что мы провели сбор пионерского отряда, посвященный Алиму Юсуфовичу Байсултанову. На сборе присутствовал Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Иван Георгиевич Романенко».

Когда я был в Ленинграде, И. Г. Романенко повез меня в эту школу. Я видел стенды с материалами о летчиках-героях, разговаривал с юными следопытами. Они рассказали мне о том, что в школу приходил автор романа «Балтийское небо» Николай Корнеевич Чуковский. В годы войны он работал военным корреспондентом газеты, которую редактировал М. С. Фридман. Чуковский хорошо знал Алима Байсултанова, не раз писал о нем. А в сорок третьем в Москве вышла его книга «На защите Ленинграда». Это документальный рассказ о летчиках 4-го гвардейского полка. На первой странице его книги мы читаем такие строки: «Дежурное звено наших самолетов взлетело, первым взлетел летчик Алим Байсултанов». А в главе о командире эскадрильи Василии Голубеве автор пишет: «Зимняя охрана Ледовой трассы была прекрасной школой для молодых летчиков, которыми командовал Голубев. Там он готовил их к предстоящим весенним боям. Когда самолетов противника вблизи трассы не было, Голубев обучал их быстро осваивать различные тактические приемы. В этой педагогической работе Голубеву очень помогали опытные летчики Байсултанов и Кузнецов».

Уже после войны Николай Чуковский написал роман «Балтийское небо». И, конечно, образы главных героев он писал с хорошо знакомых ему героев-летчиков 4-го гвардейского полка. Об этом рассказывал сам автор на встрече с пионерами 212-й ленинградской школы. Создавая героический образ Лунина, Чуковский имел в виду Василия Голубева, Кабанова — Игоря Каберова, Байсентова — Алима Байсултанова, Шахбазьяна — Петра Ройтберга, Ховрина — Михаила Фридмана.

Это подтверждают все, кто знал этих людей и читал роман «Балтийское небо». Романенко даже упрекнул автора, сказав: «Слушай, Коля, почему замечательному летчику Игорю Каберову ты дал такую неблагозвучную фамилию — Кабанов?»
— Я писал художественное произведение и поэтому имел право на вымысел, — последовал ответ.

Байсултанова не забыли и техник его самолета, и командир полка, и даже командующий флотом.

Передо мной лежат воспоминания об Алиме Юсуфовиче. Они написаны тепло, от души. Вот пожелтевшие от времени фотографии, вырезки из фронтовых газет. Да, Байсултанова любили, и эта любовь с годами не потускнела.

Бывший техник самолета Алима Байсултанова свои воспоминания написал, будучи прикованным к постели. Василий Ильич Брусницын сообщает, что «среди героев Родины в нашем восьмом пассажирском депо Ленинград — Москва есть и портрет Алима Байсултанова. В память о нем я храню фотографию, где Алим снят вместе со своим ведомым на Ханко». Но гвардии старший лейтенант запаса так и не прислал мне ту фотографию.

Видимо, боится ее потерять. И не стоит обижаться на него: человеку дорога память о погибшем друге.

Прислали свои воспоминания об Алиме Юсуфовиче и бывший начальник штаба полка П. Л. Ройтберг, и комиссар З. Ф. Лазарев. Откликнулся и первый командир эскадрильи, в которой начинал службу Байсултанов. Тихон Федорович Каменский сожалеет, что ему не пришлось воевать с Алимом на Балтике. Дело в том, что в феврале сорок первого Каменского перевели в Ейское авиаучилище, а потом он служил на Дальнем Востоке.

Помнит Алима и бывший командующий Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц. В своих военных мемуарах «Подводники Балтики атакуют» он пишет и об А. Ю. Байсултанове.

Алим Байсултанов вошел в героическую историю нашего флота. В 1967 году Воениздат выпустил книгу «Боевой путь Военно-Морского Флота СССР». В ней говорится о ратных подвигах наших моряков за пятьдесят советских лет. В этой книге мы читаем: «В воздушных боях за Ладожскую трассу особенно отличился 13-й истребительный авиационный полк Военно-Воздушных Сил Балтийского флота. За свои доблестные боевые действия он был переименован в 4-й гвардейский истребительный полк. Полк провел 75 воздушных боев. Летчикам полка Голубеву, Васильеву, Кожанову, Цоколаеву, Кузнецову и Байсултанову за проявленный героизм и отвагу было присвоено звание Героя Советского Союза».

Когда-то Алим Юсуфович приглашал Василия Федоровича Голубева в свое родное селение. По известным причинам поездка тогда не состоялась. Но Голубев все время мечтал попасть на родину своего боевого друга-побратима. И вот, наконец, его мечта сбылась. Генерал-лейтенант авиации Василий Федорович Голубев в августе 1968 года отдыхал в Кисловодске, и оттуда его пригласили в Яникой.

Встретить В. Ф. Голубева пришли и стар, и млад. Состоялся митинг, на котором выступили ветераны войны и труда, школьники, секретарь Кабардино-Балкарского обкома КПСС М. А. Кульбаев.

Тепло встреченный собравшимися, Василий Федорович в своем ярком рассказе об Алиме сказал:
— Вы вырастили могучего орла, лучшего летчика Балтики. Позвольте низко поклониться вам…

Такую высокую оценку дал нашему земляку человек, прошедший финскую и Великую Отечественную. Человек, совершивший более 600 боевых вылетов и сбивший 39 вражеских самолетов.

Дорогого гостя приняли в почетные члены колхоза имени А. Ю. Байсултанова и вручили ему трудовую книжку колхозника. Голубеву подарили балкарскую бурку, белый башлык и папаху. Он стал почетным пионером школьной дружины имени Алима Байсултанова.

В феврале сорок второго года война разлучила Алима с его любимым командиром И. Г. Романенко. Тогда командира авиадивизии направили на Дальний Восток. Потом они переписывались вплоть до гибели Алима. Романенко знал, что у него были сын и братья, и хотел рассказать им о неизвестных страницах подвига своего талантливого ученика.

В январе 1969 года в Ленинграде я познакомился с легендарным героем Балтики, «отцом балтийских асов» И. Г. Романенко. Он спросил:
— Где сейчас сын Алима?
— Служит в авиации, — ответил я.
— По стопам отца пошел! — искренне обрадовался уже немолодой генерал. Он улыбнулся и доброжелательно посмотрел на меня:
— В армии служили?
— Не пришлось…
— Тогда выполните, пожалуйста, первое задание генерала. Узнайте адрес Валерия Байсултанова и сообщите мне.

 

 

Я обещал это сделать по возвращении в Нальчик. Я глядел в его по-юношески мечтательные глаза, не понимая, почему он так интересуется сыном Алима. Но, как бы читая мои мысли, Иван Георгиевич продолжил начатый им разговор:
— У балтийских авиаторов-ветеранов установилась хорошая традиция — ежегодно собираться в Ленинграде. 7 мая со всех концов страны сюда съезжаются живые участники былых сражений. Погибших отцов-героев представляют их сыновья.

На встрече шестьдесят девятого года был и Валерий Байсултанов. Там он познакомился с сыновьями легендарных героев балтийского неба Антоненко и Бринько.

А через несколько месяцев Романенко познакомился с родиной своего воспитанника. Иван Георгиевич побывал в горах, которые так любил Байсултанов. Он восхищался Чегемскими водопадами и черекскими озерами, в голубой воде которых отражается небо.

В Яникое Ивана Георгиевича с нетерпением ждали братья Алима — Сафар, Магомет и Исмаил, друзья нашего знаменитого земляка. В доме Сафара Юсуфовича Байсултанова собралось много гостей. В непринужденной обстановке боевой генерал, воспитавший двадцать одного Героя Советского Союза, открыл новые страницы из замечательной жизни нашего земляка. Ведь Алим часто летал с ним в одной группе. Недаром П. Л. Ройтберг писал: «Летчики считали за честь идти с И. Г. Романенко в одной группе на боевое задание».

Байсултанов оправдал доверие своих земляков и заслужил всенародную любовь. О нем поют песни, пишут книги. Популярной стала песня об Алиме Байсултанове, написанная Иссой Боташевым.

Образ Алима запечатлел и скульптор Хамзат Крымшамхалов. Его памятник Байсултанову установлен в центре селения Яникой.

Одна из красивых улиц Нальчика носит имя Байсултанова.

Герой Советского Союза Алим Юсуфович Байсултанов живет в славных делах своих земляков, тех, кто идет по дорогам героев.

Когда рукопись была подготовлена к печати, автор этой книги получил пакет из Москвы. Это бывший комиссар 4-го гвардейского истребительного авиационного полка, начальник политотдела 1-й гвардейской дивизии Военно-Воздушных Сил Краснознаменного Балтийского флота полковник в запасе Степан Григорьевич Хахилев прислал целую серию фотографий. Они свидетельствуют о ратных делах Алима Байсултанова и его боевых друзей. Часть этих фотографий помещается в книге.

К этому же времени в Воениздате вышла книга генерал-лейтенанта С. И. Кабанова, возглавлявшего отважный гарнизон полуострова Ханко, «На дальних подступах». В своей книге он рассказывает о себе, о своих боевых друзьях, приводит много ранее неизвестных подробностей о боях за Ханко. Вот что он пишет в ней об Алиме Байсултанове: «Мне еще придется дальше говорить о ратном труде наших соколов, сейчас скажу лишь о горячем, красивом балкарце, которого я хорошо запомнил, об Алиме Байсултанове и его ведомом Анатолии Кузнецове.

Алим Байсултанов все время рвался в бой. Он часто летал в воздушную разведку. 5 июля в паре с Анатолием Кузнецовым на самолетах «И-16» они вылетели в район Турку. Самолеты «МБР-2» мы туда не посылали — в Турку была очень сильная противовоздушная оборона.

Разведывая Турку, Байсултанов заметил, что с аэродрома взлетают четыре истребителя «фоккер-Д-21». Заметил вовремя. На высоте 200—300 метров Байсултанов и Кузнецов атаковали и сбили двух «фоккеров», упавших на свой же аэродром. Два других уклонились от боя.

Возвращаясь на Ханко, Байсултанов и Кузнецов увидели в шхерах шюцкоровский катер с солдатами, атаковали его и потопили».