Это страница о летчике легендарного 4 гвардейского истребительного авиаполка (ИАП) ВВС ВМФ Сергее Сергеевиче Суворкине (1916-1943).
К сожалению, информация в портале “Память народа” скупая с одной маленькой фотографией, а в веб сайте “Авиаторы” и в книге И.И. Цапова “Гвардейцы Балтики крылатой” (2006 г., с. 390) сведения вовсе без фотографии Героя.
С.С. Суворкин не только героический морской лётчик, но и ровесник Морской авиации России: в этом году 17 июля отмечается 110 лет последней, а 8 июля – день рождения Сергея Сергеевича.
Настоящая заметка создана в дополнение к странице С.С. Суворкина 2020 г. в портале “Бессмертный полк” и создана перед указанной датой. Сергей не дожил месяц до 27 лет. После Победы прошло втрое больше лет. Вечная Память Героям!
Внизу биография и фотографии, любезно предоставленные внучатой племянницей Наталией Лисициной из семейного архива.
Биография
До 1936 г.
Сергей Сергеевич Суворкин родился в Москве 21(8) июня 1916 года. Согласно записи в метрической книге назван в честь преподобного Сергия Валаамского.
Дед и отец Сергея были крестьянами села Ильинское-Скульнёво Вельяминовской волости Серпуховского уезда Московской губернии – ныне район подмосковного города Домодедово.
В начале 1900 годов дед Сергея – Епифан Федорович Суворкин перебрался в Москву и основал вместе с сыновьями собственное кузнечное дело.
В 1918 году, вероятно опасаясь революционных гонений, родители Сергея уезжают из Москвы сначала в родное Ильинское, затем в Орёл, а позже в Минусинск. Там, в Минусинске, прошло детство и юность Сергея.
В начале 1930-х годов семья вернулась в Москву.
1936-1939
В 1936 году Сергей был призван в Красную Армию и был направлен на учебу в Ейское летное училище (с 20/08/1936). В том же 1936 году Сергей женился на девушке по имени Валентина. В 1937 году у супругов родилась дочь Наташа.
В 1937 году после окончания училища (06/11/1937) был направлен на службу на Краснознаменный Балтийский флот.
06/11/1937- 13/04/1939 – пилот 30 ШАЭ ВВС КБФ
13/04/1938 – 05/1939 – пилот 3 АЭ 13 ИАП ВВС КБФ
1939 – июнь 1941 г.
05/1939 – 30/01/1940 – начальник ПДС эскадрильи 11 ОИАЭ ВВС КБФ
20/11/1939 – присвоено звание «Лейтенант»
С 30/01/1940 – командир звена 11 ОИАЭ ВВС КБФ
Участник Советско-Финской войны. Совершил 36 боевых вылетов. 21/04/1940 награжден орденом Красного Знамени.
С июня 1941 г.
19/06/1941 – 30/10/1941 –командир звена 71 ИАП ВВС КБФ
30/10/1941 – 04/08/1942 – командир звена 13 ИАП ВВС КБФ
04/08/1942 – 17/11/1942 – заместитель командира эскадрильи 4 ГвИАП ВВС КБФ
14/08/1942 – присвоено звание «Капитан», награждён Орденом Боевого Красного Знамени.
17/11/1942 – 19/01/1943 – командир эскадрильи 3 ГвИАП ВВС КБФ
19/01/1943 – 06/03/1943 – в распоряжении командующего ВВС КБФ
С 06/03/1943 – штурман полка 4 ГвИАП ВВС КБФ
11/06/1943 – награждён медалью «За оборону Ленинграда».
Из наградного листа (14/08/1942): «…За время Отечественной войны тов.Суворкин совершил 270 боевых вылетов, из них :52 вылета на разведку, из которых 32 успешных аэроразведок, 9 штурмовок по наземным войскам противника. В 20-ти проведённых воздушных боях в составе группы сбил 7 самолётов противника…», в том числе 11 октября 1941 года в Стрельне – МЕ 109, 28 мая 1942 года в Кобоне – Ю-88.
Последняя фотография Сергея Сергеевича
13 июня 1943 года во время вынужденной посадки не дотянул 800 метров до аэродрома. Самолет упал в лес. Сергей получил тяжелые ранения: контузию головного мозга, закрытый многооскольчатый перелом левого бедра, закрытый перелом обеих ног. В 37 военно-морской госпиталь был доставлен без сознания. Скончался через 1,5 часа, не приходя в себя. Первоначально был похоронен на кладбище госпиталя (ныне Аллея Гордовцев). Его высечено на стеле. Позднее был перезахоронен на кладбище Кронштадта.
Несмотря на своё не совсем «пролетарское» происхождение, Сергей был активным комсомольцем и членом партии. Его имя можно часто встретить в заметках о жизни летчиков КБФ в газете «Красный флот».
Семья
Сергей был веселым и легким человеком. С большой нежностью относился к матери и младшей сестре. К сожалению, после гибели Сергея, связь с его женой и дочерью прервалась. На сегодня их судьба неизвестна.
Его семья: отец, мать, сестра и младший брат всю войну были в Москве.
Отец- Сергей Епифанович Суворкин –бухгалтер одного из домоуправлений Первомайского района Москвы был организатором местной ПВО, награжден медалью «За доблестный труд»
Мать Наталья Гавриловна и сестра Тамара Сергеевна – работали на военном заводе № 70 (в послевоенное время МЭМЗ имени Владимира Ильича), принимали участие в строительстве оборонительных сооружений осенью 1941 года. Обе награждены медалью «За оборону Москвы».
Младший брат Валентин – был призван в 1942 году в Красную Армию и направлен в танковые войска. Последнее известное место службы – 22 оучтб. Пропал без вести в 1943 году.
Упоминания в книге В.Ф. Голубева
С.С. Суворкин упоминается 9 раз в книге Героя Советского Союза, командира 4 гв. ИАП В.Ф. Голубева “Во имя Ленинграда” (2000 г.). Приводим фрагменты из этой книги.
Прояснившееся небо позволяло фашистам совершать налеты с различных высот с надежным прикрытием, и 28 мая несколько высотных разведчиков ранним утром пролетели над нашим аэродромом, Кобоной и военно-морской базой Осиновец. Из штаба бригады поступил сигнал о возможном массированном ударе по кораблям, судам и перевалочной базе. В 9 часов 40 минут радиолокационные станции обнаружили южнее станции Мга и Шлиссельбурга несколько групп самолетов. КП полка дал команду на взлет.
9 часов 45 минут – 9 часов 47 минут. Взлетела первая группа из шести И-16. Ведущий Цоколаев, летчики: Суворкин, Дмитриев, Рочев, Стрельников, Бедукадзе. За ней вторая группа из восьми И-16 под моим руководством. Летчики: Кожанов, Байсултанов, Кузнецов, Петров, Кравцов, Куликов и Захаров.
После построения ко мне подошли командиры 1-й и 2-й эскадрилий капитан Суворкин и майор Банбенков.
– Товарищ командир! – обратился первым Банбенков. – Прошу на прикрытие Пе-2 послать вторую эскадрилью. И я бы слетал на выполнение этого боевого задания.
Глядя на майора, я понимал: его просьба преследует показной эффект. Ему отлично известно, что нового решения я не приму, но, возможно, буду думать, что комэск 2-й эскадрильи стремится быстрее окунуться в пламя войны.
– Вы плохо меня знаете, товарищ Банбенков, да и не поняли вчерашних указаний о подборе подразделения к решению определенных боевых задач. Вторая эскадрилья давно готова к прикрытию бомбардировщиков, но подразделение капитана Цыганова эту задачу решит более успешно. Кстати, со мной ведомым в свой первый боевой полетит майор Шмелев. А вы, к сожалению, за неделю пребывания в полку еще не поднимались в воздух на облет района. Отстаете от младших лейтенантов… Советую ускорить завершение контрольных полетов и облет района. Без этого на боевые задания в нашем полку не летают. Идите в эскадрилью и займитесь выполнением вчерашних указаний.
Майор, как ни в чем не бывало, повернулся кругом и пошел неторопливым шагом.
“Ну что же, нежданный комэск, введу в строй Шмелева, возьмусь и за тебя”, – подумал я, поминая недобрым словом тех, кто прислал его в полк.
Капитан Суворкин в смущении от услышанного спросил:
– Товарищ майор, разрешите мне сегодня и завтра сделать в эскадрилье некоторую перестановку летного состава в парах и звеньях, кроме звена старшего лейтенанта Федорина? В новой расстановке я посмотрю их в воздухе, а через неделю можно закрепить приказом по полку.
Дав согласие, я направился в 3-ю эскадрилью для подготовки летчиков к выполнению трудного боевого задания.
На третий день моего пребывания на гауптвахте рано утром прибыл посыльный из штаба авиации флота. Меня срочно вызывал командующий.
Через час я был в кабинете генерала.
– Ну что, герой, отдохнул немножко? – здороваясь со мной, с усмешкой сказал командующий. – В полку неприятности – сегодня ночью на вынужденной посадке южнее Ораниенбаума разбился командир эскадрильи Суворкин. Кого предлагаешь на его место? А то дадим опять “варяга”… Ну, а как воюет твой заместитель, майор Шмелев? Так же, как Банбенков?
– Шмелев пока летает у меня ведомым, летает смело и грамотно. Проведу с ним десяток боев и допущу ведущим эскадрильи. На должности заместителя его долго держать не следует, он храбрый человек, умелый, волевой. Будет хорошим командиром истребительного полка… А вот с Банбенковым повозиться придется. Здесь нужно убрать его заносчивость, хитрость и излишнюю осторожность. Надо, чтобы стал отважен, чтобы прибавилось скромности и ответственности. На это нужно время.
– А вот чтобы это время сократить, – перебил меня генерал, – предупреди его от моего имени. Если еще кого потеряет, спасая себя, то сниму с должности комэска. Будет летать командиром отдельного звена в разведполку.
– Если боевых качеств и опыта ведения воздушных боев с истребителями Банбенков не приобретет, то и в разведке без потерь долго не пролетает. А на эскадрилью вместо Суворкина прошу, товарищ командующий, до восстановления в звании Костылева пока никого не назначать. Временно будет командовать заместитель – летчик опытный.
– А, я забыл тебе сказать. На него вчера пришел приказ командующего флотом о восстановлении в звании и снятии судимости. Забери в отделе кадров его ордена и погоны. Пусть полковник Корешков – я ему сейчас позвоню – перед строем вручит награды и своим приказом назначит его командиром эскадрильи. Я не возражаю, летчик и командир он хороший. Давай лети сегодня к себе. Третий гвардейский вчера перелетел на остров Лавенсари, теперь двумя полками нужно окончательно разгромить финских истребителей. Да и других задач много. Началась операция по овладению Синявинскими высотами восточнее Ленинграда. Нам нужно нанести несколько ударов по немецким бомбардировщикам на аэродромах. А оставшиеся два дня ареста отсидишь, когда разобьем фашистов под Ленинградом, – смеясь закончил генерал.
На второй день после моего возвращения полк строился дважды. Первое построение с выносом гвардейского знамени было сделано для проводов в последний путь замечательного летчика, воевавшего с первого дня войны, гвардии капитана Суворкина. Нелепая смерть без боя вырвала из наших рядов отважного сокола, задушевного друга.
Байсултанов хотел служить только в своем полку. Поэтому категорически отказался от должности командира эскадрильи в 3-м авиаполку, попросил полковника Корешкова оставить в 4-м авиаполку на любой должности. А в полку, как назло, свободных должностей в это время не оказалось.
– Алим, – сказал я старому другу по возвращении из штаба дивизии, чего же ты не приехал на месяц раньше? Были две должности комэсков. А теперь придется ждать, когда выдвинем одного из них на повышение.
– А когда это будет? – улыбаясь, спросил Алим.
– А вот когда, сам не знаю. Никто из полка уходить не желает. Предложил капитану Суворкину должность заместителя командира полка в другой дивизион он категорически отказался. А через неделю погиб без боя…
Старшее начальство и печать считают 4-й ГИАП лучшим полком в авиации ВМФ. И воюем мы, как и в 1941-1942 годах, на самых важных направлениях фронта, чем закономерно гордимся.
Все же наши боевые достижения тогда были лучше, и потери на каждый сбитый самолет – меньше. Поэтому, прежде чем сообщить личному составу полка итоги боевой работы на Ла-5 за февраль и март, а также за год, я долго готовился, пытался разобраться в себе самом, найти причины: почему на цифры и события последнего года я смотрю как бы другими глазами, острее, что ли, переживаю? Почему до сего дня не утихает душевная боль и так живо стоят передо мной погибшие именно в этом году боевые друзья: Герои Советского Союза Кузнецов, Кожанов, Васильев, Байсултанов, беззаветные храбрецы Суворкин, Овчинников и Дмитриев? И почему-то в даль памяти отодвигаются боевые близкие друзья и товарищи, с которыми начинал войну: Полторак, Князев, Лазукин, Агуреев, Петров, Семенов, Потапов и многие другие, с кем крыло в крыло десятки, сотни раз шел в смертельную схватку. Неужто они стали менее дороги? Нет… Просто боль и раны первых утрат зарубцевались временем, а эти, свежие, еще кровоточат, и остается ответственность перед собой, перед всеми людьми полка – живыми и мертвыми, ответственность перед Родиной, которая возложена на меня как на военного летчика, как на командира полка…