Внизу последние главы книги «Юсуп Акаев» (1990) З.М. Хизроевой о её супруге Герое Советского Союза.

Остальные фрагменты книги – http://crossroadorg.info/akaev-1990/

Глава 11

(с. 205-211)

 

Хотя полученные накануне ранения и считались легкими и Юсупу очень не хотелось расставаться даже на короткое время с друзьями, все же пришлось по настоянию военврача отправиться в медсанбат.

Бывший военврачом 47-го авиаполка со дня его основания М. И. Эльперин и майор медслужбы 9-го авиаполка Е. Л. Фридман хорошо знали личный состав полков, немало пережили и перевидели со своими боевыми частями. Весенними вечерами, каждый из которых казался вечностью, вспоминали они вместе с Юсупом фронтовое житье-бытье, друзей боевых и разные разности, что случались в жизни боевой.

Неослабной заботой и постоянным вниманием окружила поступавших в медсанбат воинов замечательный человек и настоящий боевой друг военврач 8-го гвардейского полка Нина Михайловна Нарбут, впоследствии ставшая женой прославленного Героя Советского Союза Н. В. Пысина.

 

с. 206

Впервые за годы войны ночами не спалось. Многое передумал. Юсупу казалось, что теперь он намного лучше понимает отца. Вдруг за его внешней суровостью приоткрылась сила, скрывавшая даже от близких тончайшие движения души, в которой, безусловно, отводилось место любви и доброте к детям. Но Абдулабек Гусейнович был тем человеком, в понимании которого обнаружить свои чувства считалось унизительным для мужской чести. Жизнь не баловала его. Все доставалось нелегким трудом. Он мужественно переносил любые жизненные трудности, никогда не теряя достоинства.

В памяти оживали одно за другим множество событий. Не терпелось быстрее вернуться к друзьям. Уже через несколько дней, чувствуя себя вполне здоровым, Юсуп распрощался с госпиталем.

В начале августа сорок пятого получил отпуск. В семье не знали, что он приедет именно в эти дни. Счастье родителей, сестер, близких было безмерным. С большой сердечностью встретили его и земляки.

Незаметно летели дни отпуска, на сей раз богатого для Юсупа событиями и в личном плане.

Мы встретились с Юсупом, счастливые и радостные. Если уж он остался жив, казалось, само провидение предопределило нашу судьбу. Теперь уж не раздумывая Юсуп сделал мне предложение, и не просто, а «по-военному». Однажды в разговоре с ним я обронила несколько слов, тут же забыв о них.

 

с. 207

Помню только, что они были произнесены мной’ в беседе, касающейся эпизодов из военной жизни Юсупа, и смысл их был таков: «… если бы я была твоим командиром, то..,.». Юсуп напомнил мне эти слова, а потом проговорил: «Будь моим командиром навсегда». Юсуп не любил лишних слов, высокопарных выражений, да они и не нужны были. Я радовалась нашему взаимопониманию и уверенности друг в друге. Верила Юсупу безгранично и была убеждена, что он никогда не поколеблет этой веры, будет всегда для меня самой надежной опорой. Так оно и было в течение нашей совместной, хотя и короткой, жизни.

Дома все хлопотали в связи с намечаемой свадьбой. Юсупу предстояло еще немало встреч. С нетерпением ждали его комсомольцы города. Когда началась война, большинству из них было по 12—14 лет. И войну-то они себе с трудом представляли. Знали о ней по рассказам взрослых, читали. Но не прошло и сколько-нибудь значительного времени, как изранила она их детские сердца, войдя ко многим в дом извещениями о гибели отцов, братьев, близких.

Вспомнился Юсупу рассказ военкома города об одном мальчике, который играл с ребятами у дома, когда услышал крик матери, получившей известие о гибели отца. И мальчик, повинуясь первому порыву, не вошел в дом, а бегом бросился в военкомат. Прибежал в залатанных, ставших короткими штанах и пиджачке и остановился, едва переводя дыхание. В его детском взгляде читались ужас, горе и мольба.

 

с. 208

— Отправьте, отправьте меня на фронт, — прокричал он тогда срывающимся голосом, — отомщу за отца!

А едва коснулась мужская рука его головки, разрыдался, вытирая перепачканным кулачком слезы. Когда военком рассказывал об этом, Юсуп живо представил себе осиротевших сына Нельсона Степаняна и сына Владимира Талдыкина, и других детей, у которых война отняла отцов.

Состоялась встреча Юсупа с комсомольцами. И никогда не мог он забыть этих юных глаз. В них светились восхищение и благодарность за то, что мстил он врагу за всех за них и приближал долгожданный миг Победы.

Сыграли свадьбу, в которой принимал участие .почти весь город. И можно было понять людей. Кончилась война. После ее ужасов радовались люди за каждого оставшегося в живых фронтовика. А тут Юсуп — гордость их и слава, покоривший своей необыкновенной скромностью и простотой.

Незаметно подошло время отъезда. Начались срочные сборы в дорогу. Вот уже позади Москва, Рига, Либава. Прибыли в небольшой городок^ Теперь это известный фешенебельный курорт, видно, таким он был и до войны. Тогда же все в нем говорило о только что закончившихся сражениях. До него приходилось добираться на автомашине. По обеим сторонам неширокой асфальтированной дороги зеленела яркая пышная растительность: деревья, кусты, высокая сочная трава. И среди этой растительности, как пятна крови, алели пятиконечные звездочки, венчающие небольшие, сколоченные из фанеры усеченные пирамидки — скромные фронтовые памятники.

 

с. 209

На памятниках — фотографии, имена и фамилии погибших. Сначала останавливались у каждого, чтобы отвесить низкий поклон и положить веточку с полевым цветком. Казалось непостижимым видеть на фотографии юное, красивое лицо парня или девушки с живыми смеющимися глазами и сознавать, что от цветущей молодой жизни оставлено войной только это.

И сколько же их было — этих пирамидок! Сквозь листья вековых деревьев пробивались к ним солнечные лучи, а безмолвную тишину леса нарушало лишь пение птиц.

Охваченные непередаваемым чувством прибыли уже в сумерках к месту службы.

Не дожидаясь следующего дня, Юсуп тут же предложил навестить могилы Талдыкина и еще нескольких боевых друзей.

Вскоре начались знакомства с товарищами и приглашения. Приглашали и те, кто имел семью, и те, кто ее не имел, а квартировал у гостеприимных и хлебосольных литовцев. Собиралось всегда много друзей. Не важно, что стол не ломился от разных яств и сервировка была менее чем скромной. Главное — царила атмосфера искренности, настоящей братской дружбы, которой они были преданы всей душой.

Боевая работа воинских подразделений морской штурмовой авиации, как и других родов войск, стала перестраиваться на мирный лад. Это означало, что теперь все внимание будет акцентироваться на боевой и политической подготовке личного состава, что боевая учеба должна быть поднята на такой уровень, который позволит добиться высокого качества военных знаний, особенно молодого пополнения.

 

с. 210

Ставилась задача при военной подготовке максимально использовать богатый боевой опыт участников Отечественной войны, мастеров бомбоштурмовых ударов, прославленных и отважных воздушных асов.

Мирная обстановка почти не снизила напряженности в проведении учебно-боевой подготовки. Подразделения принимали молодое пополнение, требовавшее усиленного внимания. Каждый летный день до предела был насыщен бомбометанием и стрельбой на полигоне, тщательной отработкой элементов групповой слетанности, полетов по маршрутам, разведкой в море, различными упражнениями. Большое внимание уделялось освоению полетов под колпаком, то есть вождению самолетов в ночное время по приборам. Особое место занимала политическая и воспитательная робота.

К концу 1945 годя началась подготовка к выборам в Верховный Совет СССР.

Примерно в это время на имя Юсупа Акаева пришло письмо от руководства Дагестанского обкома ВКП(б) с приглашением принять участие в торжествах, посвященных юбилею республики, который совпадал с годом окончания Великой Отечественной войны. Намечалось издать к юбилею серию брошюр о дагестанцах — Героях Советского Союза.

Созданная еще во время войны при обкоме партии во главе с секретарем обкома комиссия по истории Великой Отечественной войны развернула широкую деятельность по установлению связей с фронтовиками-земляками, соединениями, в которых они воевали, по сбору документальных материалов о них.

 

с. 211

Неоценимый вклад в то время и в последующие годы внесла в эту работу ответственный секретарь Комиссии — Александра Терентьевна Путерброт. Все послевоенные годы она не прекращала целенаправленной кропотливой работы, вкладывая в нее титанический труд, большое терпение по сбору достоверных материалов о воинах-дагестанцах, поиску неизвестных героев, связанных своими именами с Дагестаном, подготовке публикаций, сборников.

Несмотря на огромное желание, Юсупу Акаеву не удалось участвовать в юбилейных торжествах республики. Он был избран председателем участковой избирательной комиссии по выборам в Верховный Совет СССР.

В дивизионной газете «За Победу» писалось в те дни:

«Капитан Акаев очень молод: ему всего 23 года. В выборах высшего органа государственной власти нашей Отчизны он будет участвовать впервые. Однако это обстоятельство не явилось препятствием для летчиков, которые предложили его кандидатуру в состав участковой избирательной комиссии председателем.

Своими боевыми подвигами в дни Отечественной войны против нашествия гитлеровских банд он доказал свою верность советскому народу, преданность матери-Родине…»

В Дагестан Ю. Акаевым было отправлено сердечное поздравление с пожеланиями еще больших успехов и побед в развитии и расцвете экономической, культурной и духовной жизни республики в мирное время.

 

Глава 13

(В книге опечатка в нумерации глав. Должен был быть номер 12. Здесь оставлено как в книге.)

(с. 212-

 

Перед штурмовой авиационной дивизией, вскоре перебазировавшейся на другой аэродром, встала большой важности боевая задача освоить новый тип самолета-штурмовика.

Его тактико-технические данные, вооружение значительно отличались, как более совершенные, от самолета Ил-2. Переучивание летного и инженерно-технического состава являлось ответственным и сложным делом. Много сил в него вкладывало командование. Были мобилизованы “усилия партийной и комсомольской организаций, прославленные в боях на Черном море и на Балтике опытные штурмовики осваивали новый самолет и являлись первыми “наставниками молодых. Проводимая в этом направлении настойчивая работа помогла успешному освоению личным составом полка нового типа самолета.

Авиаэскадрилья не сдавала завоеванных позиций.

С прежней требовательностью она наращивала показатели боевой и политической подготовки личного состава.

Чувство высокой ответственности за выполнение своих обязанностей ничуть не уменьшилось в мирное время у ее командира. Знакомясь с аттестациями на Юсупа Акаева, составленными и подписанными в августе 1947 и в январе 1948 года подполковником Захарием Фадеевичем Лазаревым и полковником Дмитрием Ивановичем Манжосовым, убеждаешься в этом.

 

с. 213

Командование полка и дивизии подчеркивало, что его авиаэскадрилья оставалась ведущей и в 1947 году, твердо удерживая первое место в авиаполку благодаря тому, что капитан Акаев широко использовал свой боевой опыт и умело передавал его личному составу. Его эскадрилья в сорок седьмом году трижды привлекалась к участию в летно-тактических учениях в масштабе флота, а в период весенней зачетной сессии имела отличные и хорошие показатели. В мирных условиях в ходе учебно-боевых занятий Акаев сумел подготовить четыре снайперских экипажа по стрельбе и бомбометанию. Командование также отмечало, что работа партийной и комсомольской организаций поставлена правильно. У самого Акаева боевая подготовка отличная, летает в простых и сложных условиях, днем и ночью на самолетах По-2, Ут-2, И-16, Ил-2, Ил-10. Техника пилотирования отличная. За 1947 год с личным составом авиаэскадрильи произвел два бомбометания по морским целям с оценкой «сверхотлично».

Опираясь на коммунистов и комсомольцев, он сумел сплотить коллектив, воспитать в каждом товарище чувство высокого долга за отличное выполнение воинских обязанностей, бережное отношение к лучшим традициям эскадрильи. Ю. Акаеву помогали не только его боевая слава и мастерство, но и те качества, о которых можно судить по тому, как они воспринимались теми, кто его лучше знал и чаще видел в бою и в мирной обстановке, во время напряженной работы и в часы досуга.

 

с. 214

А поэтому познакомим читателя с некоторыми из воспоминаний о Юсупе Акаеве его боевых друзей. Прежде всего в них подчеркивались, кроме боевых качеств Юсупа, его удивительная скромность, доброта к людям, высокоразвитое чувство справедливости. Л ведь писались они в разное время, разными людьми, из разных мест. Эти предельно искренние строки, передающие голос сердца и души, помогают представить более полно образ человека, короткая, но яркая жизнь которого оставила .в сердцах многих людей неизгладимый след.

Письмо, написанное через год после Победы бывшим воином 2-й авиаэскадрильи 47-го штурмового авиаполка, назначенным в другую воинскую часть:

«Здравствуйте, мой дорогой командир Юсуп Абдулабекович Акаев!

С приветом к Вам бывший воспитанник вверенной Вам эскадрильи — старший сержант Пугач. Трудно мне было расставаться с эскадрильей, со слезами на глазах я ее покинул, ибо эскадрилья для меня стала настоящей семьей, а Вы, ее командир, вторым отцом.

Придя на новое место службы, я вспомнил Вашу особую «акаевскую» тактику не останавливаться ни перед какими трудностями во имя нашей Родины. Ваши подвиги во время Великой Отечественной войны вдохновляют меня на труд во имя Отчизны. Заверяю Вас, Юсуп Абдулабекович, что буду работать и учиться так, как Вы нас всегда учили. Ваш портрет, который находится у меня в

 

с. 215

кармане, буду хранить до тех пор, пока жив, а Ваш образ вечно стоит перед моими глазами. Вами я горжусь. И где бы речь ни заходила о командирах, я всегда вспоминаю Вас, справедливого и достойного командира.

Поздравляю Вас с великим праздником Победы, желаю Вам счастья и многие годы на благо нашей Родины, во имя укрепления Военно-Воздушных Сил Военно-Морского Флота.

С приветом всей эскадрилье старший сержант Д. 3. ПУГАЧ

3 мая 1946 года».

 

Осенью 1948 года Юсуп Акаев ушел в отставку по болезни и находился у себя на Родине в Буйнакске, куда летчики его авиаэскадрильи писали ему:

«Ваше письмо прочли всему личному составу эскадрильи, все были несказанно рады получению от Вас весточки. Эскадрилья не хочет расставаться со своим прежним престижем и традицией — быть передовой в полку. Но за это придется бороться. Ребята достали Вашу большую фотографию и теперь она, как и портрет Нельсона Степаняна находится в ленинской комнате.

Пишите чаще — это имеет большое воспитательное значение для нашего коллектива. Сержантский состав заявил, что сам напишет командиру».

 

с. 216

Бывший заместитель командира 47-го штурмового авиаполка по политчасти полковник Георгий Николаевич Кибизов писал:

«Юсуп особо выделялся своей находчивостью, волевой собранностью, скромностью и рядом других благородных качеств. Это был настоящий патриот нашей Великой Родины».

Из воспоминаний о Ю. Акаеве ветерана войны В. И. Калашникова, бывшего адъютанта 2-й авиаэскадрильи 47-го ШАП, ныне подполковника в отставке, проживающего в городе Кировске Ленинградской области:

«С Юсупом Абдулабековичем Акаевым вместе воевали, вместе закончили войну. Я был на 10 лет старше и вначале с восхищением присматривался к молодому летчику. Это был самородок, природный воздушный боец, прекрасный руководитель-командир. Четко, грамотно разбирался в тонкостях тактических решений на земле и мастерски преломлял их в воздухе. Он пользовался безграничным авторитетом не только среди подчиненных, но и среди командиров эскадрилий, в полку, в дивизии. В годы войны он неоднократно водил полк на боевое задание и возвращался с неизменным успехом. Всегда исполнял обязанности заместителя командира полка во время длительного отсутствия последнего. Сумел сохранить боевое ядро эскадрильи с первых дней командования ею и до конца войны.

 

с. 217

Характерными для Ю. А. Акаева были личный пример, четкость отданных распоряжений, контроль исполнения, причем все делалось спокойно, без повышения голоса и ущемления достоинства человека. Помню, когда назначили инженером эскадрильи Колыбабинского, по званию капитана, а я был младшим лейтенантом, так в первое время он не воспринимал переданных мною распоряжений, мешала разница в звании. Юсуп почувствовал это, вызвал на командный пункт нас обоих и в моем присутствии спокойно сказал инженеру: с сей минуты все распоряжения младшего лейтенанта Калашникова считайте моими и безоговорочно выполняйте их. Недоразумения сразу прекратились, а позднее мы с инженером стали друзьями. Непререкаемый авторитет Ю. Акаеву создавали и его неизменные человеческие качества, и прежде всего — чуткость».

 

В. И. Калашников рассказал, что после окончания войны Юсуп, понимая, в каких трудных материальных условиях находилась его семья, принял близкое участие в ее устройстве. Сразу же предоставил отпуск для поездки за семьей, зная, что у него двое маленьких детей, сам встретил их с машиной, подыскал в городе частную квартиру, помог обставиться. Девочкам нечего было надеть, он достал где-то кусок парашюта для платьев, устроил жену на работу, всегда старался при возможности помочь материально, дополнительным пайком^. Такое же внимание и заботу он проявлял к каждому из личного состава эскадрильи.

 

с. 218

Почти одновременно с Ю. Акаевым в середине сорок третьего пришел в эскадрилью старший техник звена Петр Митрофанович Чупахин, который вспоминает:

«Юсуп Акаев всю войну оставался верен себе. Летал лучше многих. При боевых вылетах берег летчиков. На земле был скромен, молчалив. Приказы отдавал кратко, четко и ясно. Штурмовик «Ильюшин» в руках Юсупа Акаева являлся грозным оружием для фашистов, сам же он был неуязвим для врага».

А эти слова о Юсупе Акаеве принадлежат Милию Ивановичу Старостину, воевавшему вместе с ним с 1944 года заместителем командира АЭ, ныне подполковнику в отставке.

«Юсуп Акаев всегда оставался исключительно человечным, скромным (очень даже), душевным и отзывчивым, — пишет М. И. Старостин. — Все, что могло вызвать его раздражение, переживал в себе. Как командир был любим подчиненными, однако отличался требовательностью, проступков не прощал, но строгость его была всегда справедливой. Умел понять, изучить психологию человека и найти к нему нужный подход, повлиять в требуемом направлении. Мог спаять коллектив, а эскадрилья его считалась в полку самой боеспособной.

 

с. 219

Часто Акаеву поручали вести полк, а это — очень непростое дело. Мало владеть искусством нанесения штурмовых ударов, но еще следовало беспокоиться о всех ведомых, даже когда это целый полк. И это — не все. Нужно первому зайти на цель, первому ударить по врагу, да еще и хорошо ударить — ведь ты на глазах всего полка. И с такой ответственнейшей задачей Юсуп всегда справлялся удачно, возвращался с победой, с честью выполнив задание. Я тогда очень завидовал его смелости, его летному мастерству. Ю. Акаев настойчиво воспитывал у каждого летчика, стрелка умение побороть в себе страх и стать настоящим воином-бойцом. И ему удалось добиться того, что коллектив был смелым, дружным, способным выполнять сложные боевые задания.

Всеобщую любовь и уважение личного состава эскадрильи, полка Юсуп завоевал своей беззаветной преданностью Родине, смелостью, отвагой, летным мастерством и большой человечностью.

 

Глава 14

(с. 220-221)

 

Мирная жизнь всеми своими правами входила в быт, сознание, деятельность советских людей. Страна залечивала раны, нанесенные войной. Восстанавливала хозяйство, экономику, поднимала из руин города и села.

 

с. 220

И надо было видеть и чувствовать, как дорожили завоеванным миром те, кто в упорных боях отличался силой своего наступательного духа, отвагой, мужеством и героизмом. Суровые воины всеми помыслами, всем своим существом, любой ценой готовы были сберечь завоеванный неслыханными жертвами мир.

Не забыть одно событие из жизни штурмового авиаполка, уже в мирное время. Было это летом 1947 года. По настроению, эмоциональному подъему, особой собранности чувствовалось, что Юсуп и его товарищи готовились к какому-то большому ответственному заданию. Ранним безоблачным летним утром они улетели на его выполнение. Уходя, Юсуп попросил пожелать ему успеха.

Много позже стало известно, что задание состояло в следующем: нам полагалось уничтожить военные трофеи, взятые во время войны у немецко-фашистских захватчиков. Советский Союз, всегда честно выполнявший свои обязательства перед другими государствами, был верен себе и на этот раз. Предстояло потопить огромный немецкий линкор — «Шлезвиг-Гольштейн» и совершенно неповрежденную трофейную подводную лодку. Эта военная операция должна была проводиться в присутствии представителей союзных держав. Осуществление ее возлагалось на 11-ю штурмовую авиадивизию. Выполнить это задание командование поручило авиаэскадрилье Юсупа Акаева, Операция была проведена успешно. Если бы ведущий и его ударная группа не попали в цель, их должна была поддержать большая группа ведомых. Но многим не пришлось сбросить свой груз. Акаев со своей группой выполнил задание, продемонстрировав высокое мастерство. При этом особенно отличится летчик Юра Сокаев из Осетии.

 

с. 221

Через три дня Ю. Акаев досрочно был представлен командованием полка и дивизии к присвоению очередного воинского звания — майор. В составленной по этому поводу 28 августа 1947 года аттестации на Ю. А. Акаева говорилось:

«В результате бомбометания по линкору группа из шести самолетов Ил-2, ведомая тов. Акаевым, положила в цель пятнадцать из двадцати четырех бомб, а также потопила подводную лодку…

… За высокие качества боевой подготовки приказом командира дивизии авиаэскадрилья назначена боевым ядром Военно-Воздушных Сил одного из балтийских Военно-Морских флотов…» Тогда было трудно понять ту взволнованность и озабоченность, которые испытывали бывалые летчики перед выполнением этого очень ответственного и непростого задания, ведь Победа уже одержана, мир — завоеван. Но этого, оказывается, было недостаточно. Мир надо упрочить!

Вот почему были так радостны в тот день славные морские авиаторы:

Они уничтожали средства ведения войны! А это действительно — подлинное и несравненное счастье.

 

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

 

с.222

Прошло два года, как окончилась война. По представлению матери, сын ее находился на другом конце света.

Скучала Айша по сыну, но сердце ее было спокойно. Хоть и далеко жил Юсуп, но на земле воцарился желанный мир. А она знала цену миру. Мать — пережившая войну. Мать — долгими ночами, не смыкая глаз, считавшая минуты и часы, месяцы и годы, ожидая конца войны и моля судьбу сохранить ей сына.

Разве не счастье для каждой матери сознавать, что остановился тот страшный конвейер, с которого слетали роковые сообщения военкомата: «Пал смертью храбрых!»

Разве это не великое счастье для всех матерей!

И он — ее сын — помог завоевать его!

Нет, не может она роптать на судьбу!

Не ведала Айша, что жестокая война уже нарушила благополучие ее семьи. Не ведала, что через два года не станет ее дорогого сына, а сама она переживет его только на один день, сломленная неожиданным горем, словно налетевшим ураганом.

 

с. 223

В 1986 году увидела свет моя книга «Исполненный долг» о боевой жизни Юсупа Акаева и его боевых друзей в годы Великой Отечественной войны.

Получила множество писем. Они от людей, различных по возрасту, профессии, положению. Но общее в них одно: просьба рассказать о послевоенной судьбе Юсупа Акаева, объяснить, как случилось, что так рано оборвалась жизнь воина, которому отваги было не занимать, которого не сразила фашистская пуля.

Ответить читателям мне нелегко. Непросто говорить о том, что человека иной раз легче сразить не нулей или снарядом, а несправедливостью, холодным равнодушием, жестокостью, бесчеловечностью, с которыми, к сожалению, Юсупу пришлось столкнуться у себя на Родине, в Дагестане, куда он вернулся осенью 1948 года.

Как об этом уже было сказано выше, после окончания войны Юсуп Акаев оставался командиром авиаэскадрильи, был в звании майора. Жили мы тогда в Эстонской ССР по месту его военной службы.

В начале 1948 года состояние здоровья Юсупа несколько ухудшилось. Видно, сказались трудности фронтовой жизни, полученные в боях ранения, оставался высоким и накал в работе, обусловленный требованием повышенной боевой готовности в условиях наступившей «холодной войны».

В соответствии с заключением военно-медицинской Комиссии ВВС ВМФ командование сочло возможным для Акаева продолжение военной службы, но не связанной с летной работой, требовавшей максимальной отдачи физических и моральных сил.

 

с. 224

Однако тот, кто летал, хорошо знает, что значит для летчика уйти с летной работы. Нелегким испытанием было расставание с авиацией и для Юсупа. При сложившихся обстоятельствах имелась и другая возможность — уйти в отставку по состоянию здоровья, что и решил сделать Юсуп. Тянуло в родные края, к родителям, близким. Не скрою, мы испытывали некоторое чувство тревоги в связи с тем, что предстояло все начинать заново «на гражданке». Нужно было определиться с жильем, освоиться с новой работой, устраивать свою жизнь, теперь уже с семьей, с маленькими детьми.

И все же мы возвращались в надежде, что все уладится. Ехали ведь не бог весть куда, а к себе, на Родину. Живы были еще в памяти проходившие всего несколько лет назад а Дагестане торжественные приемы и вечера, трогательные речи, восторженные слова, которыми встречали Юсупа партийно-советские руководители республики, города Буйнакска во время его кратковременного отпуска ь связи с присвоением ему летом 1944 года звания Героя Советского Союза.

Но буквально с первых дней нашего приезда домой мы столкнулись с совершенно необъяснимым отношением к себе. Юсупу оказалось не просто устроиться на работу по специальности.

Жить в коммунальной квартире, состоявшей из комнаты и кухни, было невыносимо из-за крайней тесноты и отсутствия элементарных удобств, даже водопровода в доме и по соседству. О нерешенности наших жизненных проблем знало руководство города и республики.

 

с. 225

Однако время шло, мы надеялись на помощь, но власть имущие продолжали оставаться глухими к нашим заботам. Более того, мы стали замечать с их стороны действия, направленные на то, чтобы задеть, уязвить человеческое достоинство Юсупа. Мы не могли найти объяснения происходящему.

Вскоре все стало проясняться. Весной 1949 года Юсуп был приглашен в обком КПСС для того, чтобы дать письменное объяснение на предложенные ему вопросы.

Чем же серьезно озабочены были отдельные работники обкома КПСС? Оказалось, следующими «компрометирующими» фактами, которые они обнаружили в автобиографии Ю. Акаева, хранившейся в его личном военном деле:

Не сообщил, что дед его, живший в прошлом веке, якобы, имел постоялый двор. Однако это не соответствовало истине.

Умолчал об аресте в 1933 году отца, Акаева А. Г. Фактически его продержали несколько месяцев под арестом, и освободили без суда и следствия, не предъявив никакого обвинения.

Написал, что отец его в 1916 году работал с Махачом Дахадаевым. Абдулабек Акаев на самом деле в 1916 году работал с М. Дахадаевым на строительстве Мурманской железной дороги, куда выехал с группой дагестанцев.

Наконец, надо было объясниться по поводу то ли упрека, то ли обвинения в том, что женился на внучке богатого человека, то есть на мне. Мой дедушка, Алмаксуд Даидбеков, умерший за несколько лет до моего рождения, действительно, имел подряд от Темир-Хан-Шуринского отделения Государственного почтового тракта на участок дороги.

 

с. 226

Но обкому партии было хорошо известно, что я являюсь и дочерью М. М. Хизроева, революционера, отдавшего жизнь за установление Советской власти в Дагестане, имя которого носят самый крупный колхоз, школы и улицы в городах и аулах республики.

Теперь уже не оставалось сомнений в надуманности и предвзятости всего того, что творилось вокруг Ю. Акаева.

Представив требуемое объяснение, Юсуп обратился к руководству обкома партии с просьбой оградить его от необоснованных обвинений и помочь в предоставлении жилья и устройстве на работу.

Несколько позже Юсупу предложили должность заместителя председателя по кадрам Дагпотребсоюза. Для юриста это был далеко не лучший вариант, к тому же в связи с новым назначением требовался переезд в Махачкалу, в город, климатические условия которого могли отрицательно сказаться на здоровье Юсупа. Однако было обещано в течение ближайших дней обеспечить квартирой, что и определило решение Юсупа.

Но вскоре мы поняли, что все это пустые слова, так как прошло не две-три недели, а более пяти месяцев, но вопрос не решался.

Невыносимые условия жизни, а главное — сильные внутренние переживания резко ухудшили состояние здоровья Юсупа. Ему необходимо было срочно уехать в санаторий, но возникли затруднения с приобретением путевки, в чем опять-таки никто не посчитал нужным ему помочь.

 

с. 227

Едва ли стоит говорить о том, как эта тяжелая обстановка сказывалась на моем здоровье и здоровье детей. Наши обращения в городские и республиканские инстанции не меняли положения.

Здесь не лишне вспомнить слова, незадолго до этого обращенные к Юсупу и к тем, с кем он воевал:

Из письма на имя Юсупа Акаева, помещенного в газете «Дагестанская правда» от 26 августа 1944 года:

«Совет Народных Комиссаров Дагестанской АССР, обком ВКП(б) поздравляют Вас с присвоением звания Героя Советского Союза… Народы Дагестана гордятся Вами, прославленным сыном кумыкского народа. Желаем Вам здоровья, новых боевых успехов во имя окончательной победы над ненавистным врагом, во имя славы и могущества нашей Родины».

… Или выдержка из письма на фронт летчику Владимиру Талдыкину, который, рискуя жизнью, спас Юсупа Акаева:

«… Трудящиеся Дагестана узнали о Вашем беспримерном подвиге по спасению жизни своего командира, нашего прославленного земляка Героя Советского Союза Юсупа Акаева. Примите нашу благодарность… Мы гордимся нашим славным соколом Юсупом Акаевым…

 

с. 228

Его боевая слава — это слава дагестанского народа, воспитавшего Героя!

Председатель Совета Народных Комиссаров ДАССР

Секретарь Дагестанского обкома ВКП(б)

Председатель Президиума Верховного Совета ДАССР».

(Партархив Дагобкома КПСС, ф. 1, оп. 27, д. 355, л. д. 42)

 

Вот еще одна выдержка из письма Дагестанского обкома партии на имя командования 47-го штурмового авиаполка в связи с представлением Героя Советского Союза Юсупа Акаева за новые подвиги к шестой правительственной награде—третьему ордену Красного Знамени:

«Мы гордимся подвигом славного сына дагестанского народа, нашего земляка Юсупа Акаева… Мы не останемся в долгу…»

Тогда же из письма Дагобкома ВКП(б) лично Ю. Акаеву:

«…Мы узнали о новом твоем подвиге во имя победы над врагом… Мы гордимся тобой, наш славный земляк, ты не посрамил чести горца…»

(Партархив Дагобкома КПСС, ф. 1, оп. 27, д. 355, л. д. 1)

 

с. 229

«… Ты не посрамил чести горца,…», «… Мы не останемся в долгу…», — писали они ему тогда. Да, действительно, Юсуп не посрамил чести горца. И те, от кого зависела его дальнейшая судьба, тоже в долгу не остались, только выплатили этот долг по-своему — жестокостью и холодным равнодушием.

Что ж, видимо и у них была своя логика: отгремели бои, уже миновала нависшая над страной смертельная опасность, завоевана победа ценой здоровья и жизней миллионов. Патриотические подвиги фронтовиков, появление каждого нового Героя Советского Союза дагестанца ставились подобными руководителями в ряд личных заслуг — как же, сумели воспитать, вырастить героев, патриотов. Теперь все это уже позади. И можно, забыв о славных боевых делах Юсупа, вспомнить о биографии деда. Теперь, возможно, кое-кого будоражило, не давало покоя ревностно-завистливое чувство к яркой фронтовой биографии Юсупа Акаева — участника Великой Отечественной войны, кадрового офицера, имевшего непререкаемый авторитет среди морских авиаторов, обладателя многих правительственных наград, Героя Советского Союза, боевой славой которого гордилась авиация Военно-Морского Флота. И все это — в его двадцать шесть лет.

Положение, с котором оказался Юсуп, проявленная к нему вопиющая несправедливость, черствость и бездушие отдельных людей, неустроенность быта — все это сказалось на состоянии его здоровья.

 

с. 230

Наконец, из Москвы по нашей просьбе Юсупу была прислана путевка в Крым. Семнадцатого ноября он выехал. А девятнадцатого ноября в поезде, не доезжая до Ростова, скоропостижно скончался.

Так ушел из жизни в двадцать семь лет с невысказанной болью и незаслуженной обидой Юсуп Акаев.

После случившегося, внезапно отрезвев, те, кто был причастен к трагедии, устроили герою пышные похороны, захлебываясь высокопарными словами в его адрес.

На следующий день после похорон Юсупа умерла его мать, не в силах перенести обрушившегося на нее горя.

В заключение хочу сказать, что то бездушное отношение к Юсупу Акаеву исходило, конечно, не от всех руководящих работников нашей республики. Были среди них люди со светлой душой, добрым сердцем, искренние и человечные. Можно только сожалеть, что они тогда оказались далеки от судьбы Юсупа.

С людской черствостью, эгоизмом, бездушием в нашей жизни нередко мы встречаемся и теперь. Хочется верить в то, что они постепенно исчезнут под воздействием всепобеждающей силы милосердия, добра и любви человека к человеку.

 

В ПАМЯТИ ПОТОМКОВ

 

с. 231

Народ наш, верный вековым традициям, не забывает славные боевые дела доблестных сынов своих, в жестоких боях защищавших родную землю.

Воинская слава защитников Родины воплотилась в гранит и бронзу, в пароходы и корабли, заводы и фабрики, колхозы и совхозы, школы и улицы, в повести, поэмы и художественные полотна,

И никогда не померкнет свет этой славы. Отчизна помнит имена своих защитников, в числе которых отведено достойное место и крылатому герою из Дагестана Юсупу Акаеву.

Память о его боевых подвигах увековечена в городе-герое Ленинграде. В честь прославленных и безымянных героев создан двухсоткилометровый зеленый пояс Славы на территории Ленинградской области.

Главным звеном пояса Славы стал Монумент на площади Победы в городе Ленина—памятник героическим защитникам Ленинграда.

 

с. 232

Среди адресов мужества пояса Славы значатся населенные пункты, при освобождении которых наносила свои ожесточенные бомбоштурмовые удары по врагу 11-я Новороссийская. Это Копорье, Котлы, Кингисепп, Великие Луки, Выборг, Новая Ладога, Ропша.

Южная стена Памятного зала облицована светлым мрамором. В ее центре стела Славы, на которой золотом начертаны 660 имен защитников города, удостоенных звания дважды Героя Советского Союза, Героя Советского Союза, кавалера ордена Славы всех трех степеней, Героя Социалистического Труда.

Третья строка перечня Героев Советского Союза начинается с имени Юсупа Акаева. Среди шестнадцати имен дважды Героев Советского Союза — командир 47-го Феодосийского штурмового Краснознаменного ордена Ушакова авиаполка Нельсон Георгиевич Степанян и командир 8-го гвардейского Феодосийского Краснознаменного полка Николай Васильевич Челноков.

Материалы о боевой доблести Юсупа Акаева, его командиров, учителей и боевых друзей— фотографии, боевые счета — хранятся в фондах и представлены в экспозициях Центрального Военно-Морского ордена Красной Звезды музея в Ленинграде.

В 1965 году в Ленинградском издательстве вышла книга «Твои герои — Ленинград». Ее автор подполковник запаса Абрам Вениаминович Буров, вложив титанический труд, создал на основе богатого фактического материала книгу, в которой сумел воскресить в памяти нынешнего поколения и сохранить для будущих поколений имена и подвиги участников обороны Ленинграда и освобождения его от фашистской блокады.

 

с. 233

Исполком Ленинградского Совета депутатов трудящихся совершил большое благородное дело, решив отправить эту книгу всем Героям Советского Союза, защищавшим Ленинград, или их родным.

Пройдя тысячи километров, попала она и в семью Ю. А. Акаева со следующей дарственной надписью:

«Семье Героя Советского Союза Юсупа Абдулабековича Акаева

В ознаменование 20-летия Победы советского народа над фашистской Германией в Великой Отечественной войне город-герой Ленинград преподносит Вам эту книгу в память о подвигах совершенным Акаевым Юсупом Абдулабековичем в битве за Ленинград.

Председатель исполкома Ленинградского Совета депутатов трудящихся В. Я. Исаев».

 

О бережном отношении и благодарных чувствах к памяти защитников Ленинграда говорят простые, но трогательные слова, обращенные к семье Ю. Акаева замечательной труженицей города Ленина, много лет руководившей прославленным трудовым коллективом ленинградской фабрики имени Веры Слуцкой, Валентиной Дмитриевной Ивановой в торжественные дни празднования 40-летия полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады:

 

с. 234

— Знаю, что в эти дни 40-летия полного нашего освобождения от фашистов душой, сердцем, мыслями Вы с нами. Не по прописке, я по судьбе, образу мышления Вы — ленинградка. Отдать любимого человека, отца во имя защиты Ленинграда, перенести все жизненные трудности, оставшись смолоду одна с детьми, и любить Ленинград, его людей так искренне, как это делаете Вы, — это уже по-ленинградски.

Обширную и многолетнюю переписку с семьей героя ведут пионеры и школьники, красные следопыты ряда городов, где воевал Юсуп Акаев.

Примером интересной, удивительно глубокой и многогранной поисковой работы, посвященной доблестной военно-морской авиации дважды Краснознаменного Балтийского флота, может служить деятельность отряда красных следопытов 16-й средней школы города Клайпеды Литовской ССР. Многие годы увлеченно руководила этой работой, отдавая ей безмерную теплоту своего сердца, замечательный педагог школы Галина Ивановна Валавичене-Синицына. В школе создан музей боевой славы.

Думаю, что даже краткое знакомство с чрезвычайно содержательной и интересной работой отряда могло бы послужить положительным примером и обогатить опытом ее проведения аналогичные отряды многих других дагестанских школ. Например, отряд посещает города, в которых во время войны базировались части морской авиации, участвовавшие в боях за освобождение Клайпеды.

 

с. 235

Красные следопыты, побывав в городе Паланге, узнали и сообщили нам о том, что там проживает воздушный стрелок 2-й авиаэскадрильи 47-го штурмового авиаполка Василий Слепцов, который много раз летал вместе со своим командиром эскадрильи Ю. Акаевым, в частности, он участвовал и в полете 8 ноября 1943 года, когда они оба были сбиты над Черным морем и спасены экипажем катерного тральщика «Орел».

Два года красные следопыты школы разыскивали по Советскому Союзу родных Ю. А. Акаева. Сначала архивы, Эстония, затем адресные столы Дагестана.

«… Наконец, удача, — пишет Валавичене-Синицына. — Из Буйнакска нам сообщили, что семья Акаевых проживает в Махачкале, а жена его Заира Магомедовна Хизроева уже многие годы трудится на посту заместителя Председателя Совета Министров ДАССР…» («Советская Клайпеда», 18 января 1970 года).

В 1976 году торжественно, с участием многих почетных гостей и делегаций школ было отмечено десятилетие существования отряда под девизом «Память жива».

Далеко за пределами Латвийской ССР известно имя Николая Филипповича Кобца — руководителя красных следопытов технического училища № 7 им. Героя Советского Союза Александра Георгиевича Курзенкова города Лиепаи. Вот уже полтора десятка лет этот патриот, человек неуемной энергии, воевавший в Великую Отечественную в составе Краснознаменного Балтийского флота, вместе со своими юными питомцами занят сбором материалов о боевой деятельности авиаторов балтийцев, участвовавших в боях при освобождении города Лиепаи.

 

с. 236

За это время следопыты создали у себя в училище богатейший музей, побравший согни документов, фотографий, личных вещей летчиков. Многие из их находок значатся в числе экспонатов городского музея.

Постоянная переписка следопытов с ветеранами авиации Краснознаменного Балтийского флота, с музеями и архивами, с родными погибших помогала находить все новые имена. В 1975 году в Лиепае состоялось открытие мемориальной плиты с именами 56 балтийцев, погибших при освобождении города. Поиск продолжался. В июле 1978 года была открыта вновь мемориальная плита. На мраморе золотом выбиты еще 70 имен летчиков Балтики.

А 9 мая 1980 года газета ЦК ВЛКСМ Латвии «Советская молодежь» поместила статью «А завтра снова поиск», в которой рассказала о том, что неустанный поиск Николая Филипповича Кобца и его юных помощников увенчался открытием мемориальной плиты с именами 143 воинов 11-й штурмовой Новороссийской дважды Краснознаменной авиаэскадрильи Военно-Воздушных Сил Краснознаменного Балтийского флота, отдавших жизни при защите Лиепаи. Юноши и девушки технического училища № 7 вместе со своим учителем и наставником словно сердцем прикасались к великому подвигу старшего поколения, постигали законы мужества и верности Родине.

Николай Филиппович Кобец нашел семью Ю. Акаева, прислал фронтовые газеты, рассказывающие о его боевой жизни.

 

с. 237

«Большое солдатское спасибо латвийским комсомольцам, — писал в эти дни Председатель Советского Комитета ветеранов войны генерал армии дважды Герой Советского Союза П. И. Батон,—показывающим яркий пример в священном для всего советского народа деле увековечения памяти тех, кто завоевал для молодежи счастливое право жить под мирным небом, строить светлое будущее» («Советская молодежь», 9 мая 1980 года).

Министерством обороны СССР под общей редакцией адмирала В. Н. Алексеева была подготовлена и издана Ордена Трудового Красного Знамени Военным издательством книга «Герои Советского Союза Военно-Морского Флота 1937—1945 гг.» По решению Главнокомандующего Военно-Морским Флотом ее полагалось вручить каждому Герою Советского Союза, о котором писалось в книге, или его семье.

В январе 1982 года указанная книга была вручена комиссаром Буйнакского района семье Героя Советского Союза майора Юсупа Абдулабековича Акаева. В ней можно увидеть фотографии и данные о боевой деятельности Ю. Акаева и его боевых друзей, о которых рассказано в нашей документальной повести.

Однако в предисловии к книге было сказано, что это первая попытка обобщить сведения о моряках — Героях Советского Союза — и работа над сбором отсутствующих пока данных будет продолжена.

 

с. 238

А совсем недавно, в марте 1985 года, имеющееся у нас собрание сборников, в которых в той или иной мере отражены дела воинов-фронтовиков Великой Отечественной войны, в том числе и Юсупа Акаева, пополнилось еще одной книгой, выпущенной в Таллинне издательством «Ээст Раамат» в 1978 году на эстонском языке и в 1984 году с дополнениями на русском языке. Буквально с первых страниц ее смотрит юное, доброе и мужественное лицо Юсупа Акаева, затем идет описание его биографических данных и ряда интересных боевых эпизодов.

А прислал ее председатель Совета ветеранов 11-й авиационной штурмовой Новороссийской дважды Краснознаменной дивизии в ВС ВМФ Михаил Григорьевич Смольяков, прошедший войну в этой дивизии.

В доме Ю. Акаева хранится чеканка, сделанная руками морских летчиков. На ней изображен штурмовик Ил-2 и надпись: «На этом самолете летал ваш муж, наш любимый командир, гроза фашистов Герой Советского Союза Юсуп Акаев, которого мы всегда помним. Акаевцы». А приславший этот дорогой подарок бывший воздушный стрелок эскадрильи Ю. Акаева ныне полковник Михаил Иванович Щекатуров рассказал, что все эти годы, будучи военным летчиком, он передавал свой фронтовой опыт молодым воинам, при этом всегда воспитывал их на примере боевых традиций и героических подвигов Юсупа Акаева. И те, кто добивался лучших результатов в боевой и политической подготовке, именовали себя акаевцами. Увидев на фюзеляже Ила отчеканенное число 21 — номер боевого самолета Ю. Акаева, — были глубоко потрясены.

 

с. 239

Более тридцати лет прошло с тех пор, как не стало их боевого друга. А память жива.

11-я штурмовая Новороссийская дважды Краснознаменная авиационная дивизия действительно являлась одним из самых боевых соединений Военно-Воздушных Сил Военно-Морского Флота. 23 летчика из ее состава за годы войны были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. А из пяти отважных авиаторов Военно-Морского Флота, в годы Отечественной войны ставших дважды Героями Советского Союза, двое — Н. В. Челноков и Н. Г. Степанян — возглавляли полки 11-й штурмовой авиадивизии.

Уже много лет проводятся встречи ветеранов 11-й авиадивизии в различных городах, в боях за освобождение которых она активно участвовала. Севастополь, Новороссийск. Феодосия, Москва, Ленинград, Паланга, Пярну, Анапа — места взволнованных встреч ветеранов. На встречи всегда приглашались члены семей погибших воинов.

С любовью и гордостью относятся к памяти Юсупа Акаева и дагестанцы.

Больше знать о своем прославленном земляке особенно хотят школы, комсомольские пионерские отряды, которым присвоено ег имя. Народ сложил о нем не одну песню.

Все это говорит о том, что память о герое войны, известных и безымянных, жива„ Незатухающим источником ее является связь поколений, которые, бережно храня, будут передавать эту память как святую эстафету беспримерного мужества, чести и отваги.