Остальные фрагменты книги – (скоро).

Глава 9

(с. 171-186)

 

Немецкое командование прилагало все силы и средства, чтобы удержать порт Либава (Лиепая). Декабрь 1944 года. В порту значительно усилили средства зенитной артиллерии крупного калибра и малой зенитной артиллерии, включающей автоматические скорострельные пушки. В Либаву стянули большое количество истребителей с опытным летным составом. Все это создавало мощную противовоздушную защиту порта.

14 декабря 1944 года командованием дивизии намечалось сложное и ответственное задание— совершить комбинированный бомбоштурмовой удар по военно-морской базе Либава.

 

с. 172

Ударная группа штурмовиков состояла из двадцати шести самолетов «Ил-2» 47-го штурмового авиаполка и двадцати четырех самолетов «Ил-2» 8-го штурмового авиаполка. Кроме этого, в выполнении комбинированного удара должны были участвовать 27 пикировщиков-бомбардировщиков во главе с командиром авиаэскадрильи 12-го гвардейского бомбардировочного авиаполка Краснознаменного Балтийского флота Героем Советского Союза Константином Степановичем Усенко, 7 самолетов-топмачтовиков с ведущим — заместителем командира эскадрильи 51-го минно-торпедного авиаполка КБФ Героем Советского Союза Михаилом Владимировичем Борисовым.

Командованием полка и дивизии было решено назначить ведущим 47-го авиаполка и всей группы штурмовиков командира 2-й авиаэскадрильи, ученика и боевого друга Н. Степаняна Юсупа Абдулабековича Акаева. Накануне все участники головной группы во всех деталях подробно проработали боевое задание.

В 10 часов утра 14-го декабря на командном пункте 9-го истребительного авиаполка на аэродроме Паланга собрались командир 11-й Новороссийской дважды Краснознаменной авиадивизии полковник Дмитрий Иванович Манжосов, командиры полков: 47-го штурмового — полковник Нельсон Георгиевич Степанян и 9-го истребительного — подполковник Автандил Давидович Джапаридзе, комиссар 47-го полка Георгий Николаевич Кибизов и начальник штаба майор Александр Алексеевич Румынцев, штурман и начальник разведки дивизии майор Чепиженко и капитан Княжиченко.

 

с. 173

Командир дивизии Манжосов поручил штурману еще раз доложить время удара и маршрут следования, а начальнику разведки — обстановку в порту Либава на 10 часов утра. После этого начальник штаба зачитал боевой приказ комдива. В нем была раскрыта вся сложность обстановки и подчеркнуто, что в порту Либава немецко-фашистское командование сосредоточило основные силы Курляндской группировки. Далее детально расписывались точные боевые задания для каждой группы самолетов, время, высота, координаты ударов, состав экипажей, ведущие групп. Штурмовики 8-го гвардейского полка должны были присоединиться к 47-му полку, заняв свои места согласно плану полета.

Взлет намечался на 14 часов.

Во время чтения приказа Н. Степанян молча слушал, о чем-то глубоко задумавшись, после чего обратился к командиру дивизии Д. И. Манжосову и стал просить разрешения повести полк, доказывая, что он не может остаться на земле, когда предстоит такое ответственное и важное задание. Заместитель командира полка по политчасти, начальник штаба полка, Юсуп Акаев стали настоятельно просить Степаняна не делать этого. Но Нельсон настоял на своем. Посмотрев на Юсупа, он увидел, как тот старается скрыть обиду. Этот острый психологический момент хорошо могли понять только летчики — боевые друзья, понимал его и Нельсон Степанян. Он подошел к Юсупу, похлопал по плечу и веселым голосом сказал:

 

с. 174

— Не унывай, друг, тебе еще немало придется водить, может, и побольше группы, и на не менее ответственные задания.

Они, улыбаясь, посмотрели друг другу в глаза.

— Еще полетаем, друг, все будет хорошо, — были последние слова, которые Юсуп услышал от Нельсона.

С Юсупом Акаевым в этот день вместо воздушного стрелка должен был лететь штурман второй авиаэскадрильи Леша Румянцев. Узнав утром, что полетит Степанян, Леша решил, что и воздушного стрелка Степанян возьмет своего.

Поэтому, придя в кубрик, решил побриться (у летчиков есть примета — и они почти все ее соблюдают — в день полета не бриться). Но не успел Леша закончить одну щеку, как кто-то быстро забежал и сказал, что он полетит со Степаняном. Леша побледнел и не стал добривать вторую щеку. Конечно, это была примета, и ей, вероятно, верили, больше отдавая дань какой-то старой традиции. Во втором часу дня все летчики собрались на аэродроме, по их сосредоточенным лицам было видно, что они вновь мысленно повторяют полученное еще вчера боевое задание. Экипажи— в машинах. Взвилась зеленая ракета. Степанян вырулил на старт. Прежде чем закрыть колпак кабины, он, как обычно, поднял правую руку и увидел, как то же сделали остальные летчики. Это был условный знак готовности к взлету.

Вслед за Нельсоном Степаняном в головной четверке летел и командир звена 2-й авиаэскадрильи Владимир Марков.

 

с. 175

Враг поднял в воздух несколько десятков «Фокке-Вульф-190», которые навязали воздушный бой нашим истребителям, прикрывавшим И. Степаняна. Однако Нельсон, не обращая вниманья на это, продолжал идти на цель. В это время два истребителя атаковали его самолет непрерывным огнем из восьми пушек и стали сближаться с уже горящим самолетом ведущего.

Летчики-штурмовики Николай Пысин и Георгий Кузнецов 8-го гвардейского и Владимир Марков 47-го авиаполков взяли в прицел «фокке-вульфы», и через несколько мгновений самолеты, объятые дымом и пламенем, стали падать в море.

Об этом писала газета:

«По одному вражескому самолету уничтожили Герой. Советского Союза гвардии капитан Пысин, гвардии старший лейтенант Кузнецов, старший лейтенант Марков… Преодолев яростный зенитный огонь и сильное сопротивление немецких истребителей, штурмовики прорвались к кораблям и прицельно сбросили бомбы.

В этом боевом вылете гвардии старший лейтенант Кузнецов прямыми попаданиями бомб потопил вражеский транспорт водоизмещением 4000 тонн. Другому транспорту летчики нанесли серьезные повреждения» («Летчик Балтики», 23 декабря 1944 года).

 

Так оборвалась жизнь прославленного воина, прекрасного командира, человека с удивительно светлой душой.

 

с. 176

Остальные группы самолетов продолжали выполнять боевое задание, несмотря на сильное зенитное и истребительное противодействие противника. Об этом налете на Либаву «Правда» писала:

«Командование морской авиации приняло решение нанести врагу массированный удар с воздуха. 14 декабря большая группа наших штурмовиков и пикировщиков под прикрытием истребителей вылетела на выполнение боевого задания. Первую группу штурмовиков вел гвардии подполковник Герой Советского Союза Н. Степанян.

Около 30 «фокке-вульфов» пытались преградить путь нашим самолетам. Но это им не удалось… Завязались воздушные бои, в которых принимали активное участие и сами штурмовики. Отбивая атаки истребителей противника, они смело прорывались к цели и гасили зенитный огонь вражеских кораблей… Массированный удар штурмовиков и пикировщиков нанес противнику сильный урон… Шесть транспортов общим водоизмещением в 24000 тонн один за другим в течение нескольких минут скрылись под водой. Один транспорт водоизмещением в 5000 тонн получил повреждение. В воздушных боях сбит 21 вражеский истребитель» («Правда», 17 декабря 1944 года).

 

с. 177

Поскольку с данным боем связана гибель командира 47-го штурмового авиаполка Н. Степаняна, бывшего душой и сердцем всего летного состава, все подробности этого боя знал почти каждый воин из личного состава полка и дивизии.

О воздушной атаке 14 декабря автор этих строк слышала в 1945 году из уст Юсупа Акаева и многих боевых летчиков, друзей Нельсона Степаняна, лично принимавших участие в штурме Либавы. Много позже о ней будет сказано и в воспоминаниях командира звена 2-й авиаэскадрильи 47-го ШАП лейтенанта Владимира Маркова.

Спустя почти сорок лет полное описание комбинированного удара по военно-морской базе Либава с воздуха 14 декабря 1944 года с графическим изображением этого боя было приведено в книге «Авиация Военно-Морского Флота в Великой Отечественной войне», где сказано, что взлет ударных групп, встреча с истребителями сопровождения и полет по маршруту происходили в соответствии с планом.

Гибель Степаняна явилась тяжелейшей утратой для каждого летчика, воздушного стрелка, механика, радиста, всей морской авиации. На траурном митинге воздушные воины поклялись отомстить за любимого командира. И клятву свою они сдержали. Сдержал ее и Юсуп Акаев.

С широко раскрытыми глазами пролежал он всю ночь, не зная, как унять щемящую боль, охватившую все его существо. Перед глазами вновь и вновь проносились картины боевых вылетов.

 

с. 178

Вспомнилось холодное, серое утро, когда разведчики сообщили о караване, обнаруженном ими. Они вылетели в шестерке «Илов», которую вел Степанян. Цель долго искать не пришлось, вскоре она была обнаружена и атакована. Весь маневр захода на цель был выполнен так мастерски, что летчики, уже вернувшись, все продолжали удивляться и рассказывать друзьям? «Так быстро ударили, что не успели опомниться, как уже собрались группой и стали возвращаться. И вдруг при отходе от цели встретился еще один караван противника. Но все бомбы были уже израсходованы. И, несмотря на это, услышали по радио спокойный голос Степаняна:

— Внимание, «шарики» (это был официальный позывной в 47-м ШАП перед атакой), приготовиться к атаке!

Располагали только пушечно-пулеметным огнем. Во время полета вопросы не задаются, надо выполнять приказ. Пошли, обстреляли противника и вернулись без потерь. А когда во время разбора полета был задан вопрос «Зачем мы пошли на этот караван?», Степанян ответил: «Нас Родина посылает в бой не любоваться противником, а уничтожать его. А если у нас кончились бомбы, то были снаряды и пули. Как видите, им тоже нашлось хорошее применение».

Какие бы маневры и тактические приемы ни применял в бою Степанян, самым характерным для них были наступательный характер, стремительность и дерзость с беспримерной отвагой. Этому он учил своих летчиков. И прежде всего личным примером.

 

с. 179

Из калейдоскопа множества боев память почему-то вырвала тот, когда они летели небольшой группой на один из островов Финского залива для подавления береговых батарей, мешавших высадке нашего десанта.

После пятого захода был растрачен весь боезапас, но в это время началась высадка десанта. Где-то снова заговорили батареи. И вдруг слышится приказ Нельсона о готовности к атаке — без единого патрона еще два захода. Батареи от стремительного налета штурмовиков замолкают. Тем временем десант успел высадиться. Когда вернулись на свой аэродром, у командира спросили: «Зачем мы пикировали, не имея снарядов? Ведь противник мог заметить, что мы не стреляем, и уничтожить нас!»

Степанян тогда ответил: «Противник больше чем уверен, что ты будешь стрелять каждый раз. Он невольно начинает тебя бояться и молчит». Он знал, что немцы боятся штурмовиков и, пока последние находятся над их укреплениями, вести огонь по десанту не посмеют,

В памяти всплывают, сменяя один другой, десятки боевых вылетов, воздушных атак во всех подробностях, и в каждом из них образ командира: вот его сосредоточенный профиль за штурвалом самолета, молниеносные движения головы, когда взором охвачено все окружающее пространство; а вот на аэродроме после бомбоштурмового удара, конечно, успешного, неуспешных Юсуп не помнит, Степанян возбужденный, в оживленных горящих глазах задор, радость, удовлетворение. Глядя на него, думаешь: неужели это он с таким спокойствием, уверенностью и самообладанием всего несколько минут назад вел их боевым курсом в жестокую и рискованную атаку?

 

с. 180

Когда же в более спокойной обстановке проходил разбор боевых вылетов, как просто и убедительно Нельсон Георгиевич умел указать на допущенные ошибки и с какой самоотдачей стремился передать своим воспитанникам весь опыт, знания, мастерство!

— Если идешь на противника смело, дерзко, значит, победа твоя. Невзирая на сильный огонь, выискивай большую цель и, как бы тебя ни сбивали с боевого курса, прорвись и уничтожь ее, — слышал он почти явно голос командира.

— Нападай на врага смело, внезапно, не давай ему приготовиться к отражению атаки. Упустив момент внезапности, не достигнешь успеха.

А когда Юсуп в течение трех месяцев дошел от командира звена до командира эскадрильи и, испытывая вместе с чувством удовлетворения за оказанное доверие чувство ответственности, волновался, Нельсон, поняв его тревогу, посоветовал:

— Знайте особенности каждого летчика, учите людей, заботьтесь о них, так вы сумеете создать крепкий боевой коллектив.

Юсуп почувствовал, что он задыхается от этих дорогих сердцу воспоминаний и от несовместимости их с сознанием того, что Степаняна больше нет. Он встал, оделся и быстро вышел в туманную, холодную декабрьскую ночь. Он был уверен: не только летчик и стрелок, механик и техник сейчас ворочаются под грубым солдатским одеялом, устремив немигающий взгляд в черноту свершившегося, непостижимого, вытирают огрубелой рукой влажные гла за.

 

с. 181

Юсуп отошёл немного от кубрика, и его воображению предстали будто только что промелькнувшие дни.

Вместе со Степаняном, это было примерно месяц назад, они вернулись с успешно выполненного боевого задания, и им стало известно, что в Палангу прибыла киносъемочная группа. Нельсон Степанян пригласил своих боевых друзей вместе с ним навестить смельчаков, прилетевших почти на фронтовую полосу для съемок. Вот что писал после посещения Паланги в октябре 1944 года в своем дневнике кинорежиссер П. Баласанян.

«Дорогой товарищ, друг! Если я не вернусь с войны, то пусть эти мои строки, когда ты их прочтешь, откроют перед тобой мое сердце…»

Г. Баласанян тогда записал, как они вместе с кинооператором Г. Хнкояном, получив напутствие от командующего Первым Прибалтийским фронтом генерала армии И. X. Баграмяна, прилетели в Палангу.

Небольшая выдержка из дневника:

«— Здравствуйте, киношники! — весело обратился к нам Нельсон и представил своих товарищей. Мы по-братски обнялись с летчиками Г. Поповым, П. Павловым, Ю. Акаевым, Н. Тариным, М. Клименко и В. Глухаревым… При тусклом свете землянки штурмовики по своему обычаю накрыли стол. Я вынул из саквояжа две бутылки коньяка. Настроение летчиков поднялось, дневное задание командования выполнено было ими превосходно: вышедшие на охоту летчики в районе Пиллау и Сааремаа потопили два транспортных судна противника.

 

с. 182

Подняв бокалы, мы провозгласили: «За удачу! За победу!» Нельсон, взяв аккордеон и аккомпанируя себе, спел нам популярную песенку «Эй, джан, Ереван, Родина моя». Мы хором поддержали его».

Далее Баласанян вспоминает, как он сел вместо воздушного стрелка в самолет к Степаняну, а оператор заменил воздушного стрелка в самолете Юсупа Акаева. Храбрые штурмовики ринулись на вражеские суда. «Илы» сбросили свой груз. Немцы открыли интенсивный огонь. Шестерка штурмовиков атаковала огневые позиции врага.

… Почувствовав, что он основательно продрог, Юсуп вернулся к себе, лег и вдруг с какой-то неудержимой силой вновь осознал, как много сделал простой в своем величии и великий в своей простоте Нельсон для его становления как летчика-штурмовика, командира, человека.

Он так отчетливо понял, что всегда, ежедневно, ежечасно и ежеминутно, порой безотчетно для себя, но всегда учился у своего командира, хотел быть похожим на него, что своим боевым мастерством, опытом, выдержкой и самообладанием, безудержной стремительностью атак — всем этим во многом он обязан Нельсону Степаняну.

Он снова почувствовал нестерпимую боль и обиду, и губы его прошептали, но громко, почти вслух:

 

с. 183

— Отомщу за тебя. И, если понадобится, не пожалею жизни.

Готовился второй боевой вылет большой группы самолетов для нанесения комбинированного удара по Либаве. Задание отрабатывалось с особой тщательностью.

С нетерпением ждал этого вылета и Юсуп. Еще и еще раз вспоминал он все, чему их учил Степанян.

Второй комбинированный удар по порту Либава, назначенный на 22 декабря 1944 года, по тактике нанесения походил на удар 14 декабря.

Вдумчиво готовились выполнить боевое задание все его участники. Они хорошо понимали, что только соблюдение каждым предельной четкости в осуществлении намеченного плана действий может быть залогом успеха.

Юсуп Акаев повел большую группу самолетов Ил-2 под прикрытием истребителей Як-9.

Противник сосредоточил по береговой линии и на кораблях большое количество батарей зенитной и малой зенитной артиллерии. Акаев сознавал, что для выполнения задания предстоит преодолеть плотный заградительный огонь.

И действительно, штурмовики попали под ураганный перекрестный огонь вражеских зениток.

Нужно было иметь огромную выдержку, уверенность и безудержную смелость, чтобы спокойно и хладнокровно в этом пылающем аду, ни на секунду не теряя самообладания, прорваться через огонь. Видя сильное огневое противодействие, Юсуп решил провести противозенитный маневр, при котором заход на цель осуществляется с разных направлений и разных высот.

 

с. 184

Нужно было маневрировать и от прицельного огпя противника. А это не так просто: бросать самолет в сторону разрыва снарядов, хотя необходимо было делать именно так.

Сколько раз этому учил Степанян их, тогда еще не обретших опыта молодых летчиков! Очень трудно преодолеть желание отвернуть самолет в сторону от огня, а ведь надо было поступать наоборот. Если снаряд разрывается справа, то летчик должен направить самолет к месту разрыва. Если с другой стороны-то же самое. Потому что противник ведет прицельный огонь и, видя, что снаряды рвутся с правой стороны от самолета, следующую очередь он выпустит с поправкой, т. е. левее. Чтобы не оказаться подбитым, надо это учесть и умело уйти от следующей очереди врага.

Напряжение достигло предела. Охватывая взором пространство вокруг себя, Юсуп одновременно не выпускал из поля зрения ведомых, давал им своевременно нужную команду, стараясь предвидеть замысел врага и в воздухе, и на земле. Следовало тут же молниеносно противодействовать этому замыслу.

Противник все же сумел поднять навстречу атакующим «Фокке-Вульфы-190».

Вот уже самолеты готовы идти на цель, в это время ведомые Акаева слышат: вместо обычного «В атаку!» уверенный ровный голос Юсупа скомандовал: «За Степаняна!»

Юсуп первым стремительно ринулся на огневые позиции врага. При подходе к цели увидели до восемнадцати единиц вражеских плавсредств.

 

с. 185

Несмотря на зенитный огонь, отважные летчики сбросили свой смертоносный груз, заставив замолчать ряд огневых точек и создав условия для эффективного удара топмачтовикам восьмой минно-торпедной авиадивизии.

При выходе из атаки они сбросили остатки боезапасов на суда противника и зафиксировали частичные результаты начавшегося комбинированного удара, а именно: три больших взрыва и пожары на двух транспортах водоизмещением до 8000 тонн, был подавлен огонь батареи малой зенитной артиллерии на западном молу, двух зенитных батарей на берегу южной военной гавани, повреждена одна быстроходная десантная баржа.

Об этом комбинированном ударе по военно-морской базе Либава можно прочесть следующее:

«Удар был выполнен в точном соответствии с замыслом. Хорошая организация подготовки способствовала четкому взаимодействию между ударными группами и группами обеспечения… Было потоплено два транспорта и два сторожевых корабля, повреждены транспорт и быстроходная десантная баржа. В воздушном бою сбито одиннадцать самолетов ФВ-190» (Авиация Военно-Морского Флота в Великой Отечественной войне, с. 70).

Несмотря на большое напряжение в этом бою, Юсуп не замечал усталости, он был весь полон чувства удовлетворения, которое росло, чем больше уничтожалось техники и живой силы противника.

 

с. 186

В эти горячие дни их штурмовки, боевые вылеты были подобны накатам волн в штормовую погоду, когда, с силой и шумом ударяясь о берег и освобождаясь от несущей ее могучей энергии, волна, уже лениво, хочет вернуться в свое лоно, но другая, идущая за ней следом, не дает ей такой возможности, она бьет по ней с еще большей силой. И каждая следующая проделывает то же самое. Так и крылатые воины не давали передохнуть врагу. Вылет за вылетом — по нескольку раз в день, по пять-шесть заходов за один боевой вылет. Не успевали остыть и отдохнуть их машины, а техники и механики — залечить пробоины и повреждения, как вновь ревели моторы, подвешивались бомбы, пополнялось огневое снаряжение. И снова «летающие танки» шли я бой.

 

Глава 10

(с. 186-205)

 

Наверное, боевым настроением, порой доходившим до накала, можно объяснить один эпизод, о котором позже рассказали техники и летчики 2-й авиаэскадрильи.

Как-то случилась задержка с подвозом снарядов, которые входили в снаряжение самолетов «Ил-2». В это время в эскадрилью прибыли молодые летчики, подготовку которых до того, как их допускать к боевым полетам, проверял командир эскадрильи, а знание техники — инженер эскадрильи и его помощники.

 

с. 187

Помощник инженера эскадрильи по вооружению техник-лейтенант Степан Андреевич Лавренюк подвел их к самолету Акаева и стал задавать вопросы, связанные с вооружением. Проверяя, умеют ли они пускать реактивные снаряды, С. А. Лавренюк решил все показать на практике и, полагая, что снаряды отсутствуют, нажал на кнопку пуска, не проверив перед нажатием кнопки наличие реактивных снарядов на пусковых установках. Вдруг со свистом и шипением вылетели снаряды и взорвались в море. К счастью, никого не задели. А когда стали выяснять, откуда они взялись, оказалось, что оружейник самолета Акаева Шкодкин, желая полностью вооружить самолет командира, прихватил ящик со снарядами со стоянки самолета командира дивизии, где они были с резервом, и зарядил ими свой самолет, никому не сказав об этом.

Крайне сложную и ответственную работу выполнял технический состав эскадрильи. Поистине титаническим был труд техников, механиков, мотористов, мастеров по вооружению и работников других спецслужб.

Нередко в день делалось по четыре-пять боевых вылетов. Самолеты возвращались с задания, имея десятки пробоин, часто с серьезными повреждениями от снарядов, осколков, пуль. И требовалось за короткое время ликвидировать неисправности, проверить работу мотора и приборов, заправить боезапасом. Все это выполнялось под руководством инженера эскадрильи и его помощников — техниками, механиками, мастерами по вооружению.

Невероятных усилий стоила одна только заправка боезапасом, который полностью расходовали машины, возвращавшиеся с боевого задания.

 

с. 188

Еще самолет не сел, а оружейники уже к следующему вылету подкатывали и откупоривали бомбы, взрыватели, реактивные снаряды РС-82, или, как их называли, «Эрэсы», боекомплекты к пушкам и пулеметам. Две бомбы по двести пятьдесят килограммов подвешивались снаружи, если они были поменьше, ю все равно общим весом до 600 килограммов. Кроме этого, заряжались пушки (по 150 снарядов), находящиеся в крыльях, два скорострельных пулемета «Шкас» по 750 патронов, турельный крупнокалиберный пулемет воздушного стрелка, восемь реактивных снарядов. Все это требовалось поднять, подвесить, перенести, зарядить.

Боевые победы летного состава были невозможны без кропотливого, тяжелого труда большого отряда военных авиатехников. Малейшее упущение с их стороны при подготовке самолета к боевому вылету могло стоить жизни экипажу или повлиять на исход штурмовых ударов. Работа технической службы была связана с риском и опасностями.

Однажды во 2-й авиаэскадрилье произошло следующее: готовый к боевому вылету самолет по какой-то причине, достигнув конца взлетно-посадочной полосы, не смог взлететь. Летчик убрал шасси и газ. Машина лежала на фюзеляже с двумя двухсот пятидесяти килограммовыми бомбами, мешая взлету и посадке других. Требовалось срочно освободить полосу. Но это можно было сделать, лишь удалив находившиеся в бомбах взрыватели, которые лежали в земле, и никто не знал, в каком они состоянии.

 

с. 189

Инженер полка С. М. Лапин дал распоряжение старшему технику по вооружению 2-й авиаэскадрильи лейтенанту Степану Андреевичу Лавренюку обезвредить самолет. Задание было сопряжено с большим риском. Всем предложили удалиться от машины не менее чем на 300 метров. Достаточно небольшого толчка или неловкого движения — и взрыватели могли сработать.

По граммам отгребая землю от взрывателей, С. А. Лавренюк проделал поистине ювелирную работу. Каждая минута казалась вечностью. Наконец, он добрался до них и увидел, что так называемые «ветрянки», которые предотвращают взрыв, еще держатся. После этого следовало поднять самолет от земли и вывернуть четыре взрывателя из бомб и восемь из реактивных снарядов. Аварийная команда подняла самолет, и снова все удалились. С. А. Лавренюку — отличному специалисту, мастеру своего дела, в совершенстве владевшему всеми тонкостями устройства вооружения,—предстояло одному завершить эту опасную работу.

Коммунист, почти бессменный секретарь партийной организации 2-й авиаэскадрильи Степан Андреевич знал, что лучше других сумеет выполнить задание. И, собрав всю свою волю, выдержку, самообладание, он его отлично выполнил.

Часто приходилось инженеру 2-й авиаэскадрильи Дмитрию Яковлевичу Колыбабинскому вместе со старшими техниками эскадрильи и звеньев проводить морозные ночи у самолетов, помогая механикам, оружейникам, мотористам восстанавливать поврежденные машины, залечивать их раны.

 

с. 190

Все свои силы вкладывал в совершенствование технической службы старший техник звена Петр Митрофанович Чупахин. Он являлся ветераном не только эскадрильи, по и полка, и дивизии. Всегда оказывал большую помощь техникам с меньшим опытом, старался передать им свои знания.

Было и такое. Кто-то из оружейников решил «усовершенствовать» «Ил-2»: сделали большие свистки из гильз крупных снарядов и прикрепили где-то внизу машины так, чтобы во время атаки на бреющем полете создавался дополнительный оглушительно резкий свист к тому реву и гулу, которым отличались «Илы». «Для усиления психоатаки на врага»,—пояснили они.

Поднимались и уходили «Илы» на боевые задания, а лица тех, кто готовил их к вылетам, оставались напряженными до тех пор, пока не покажется идущий на посадку свой родной — со знакомым номером. Радовались каждой победе — ведь она досталась благодаря и их напряженному труду. У кого-то даже появилась инициатива отмечать на фюзеляже закрепленного самолета цифрой количество потопленных транспортов и кораблей, звездочкой — количество сбитых в воздушном бою самолетов. Идея понравилась и привилась.

Сохранилась заметка тех лет из газеты «Летчик Балтики», в которой говорится, что среди других «Илов» самолет с хвостовым номером 21 ничем не выделялся. Обыкновенный серийный штурмовик. Но если подойти ближе — внимание привлекали две обрамленные красным и желтым кругами цифры: 16 и 4.

 

с. 191

Историю загадочных цифр рассказал механик самолета. Ветеран части старшина Иван Тимофеевич Иваненко обеспечил за годы войны около 300 боевых вылетов. Он работал в дождь и в мороз, под артогнем и бомбежками. Но как бы ни менялись условия работы, качество подготовки «Ильюшина» оставалось неизменно высоким. Ни один самый опытный и щепетильный специалист ни разу не нашел малейшего упущения в работе Иваненко. Он и мастер по вооружению Шкодкин всегда содержали закрепленный за ними самолет командира 2-й авиаэскадрильи в образцовом порядке. Заметка заканчивалась словами:

«Самоотверженный труд механика обеспечивал успех летчику в бою. Десятки раз вылетал в бой на «Иле» прославленный балтийский ас Герой Советского Союза Юсуп Акаев… Шестнадцать вражеских кораблей отправил он на дно, четыре фашистских самолета уничтожил в воздушном бою.

16 и 4! Счет доблести и мастерства, отваги и бесстрашия. Эти цифры сверкают на фюзеляже, как памятник ратным подвигам смелых морских соколов».

После гибели Нельсона Степаняна 47-й штурмовой авиаполк с декабря 1944 года возглавил боевой летчик, бывалый опытный командир, отважный воин подполковник Михаил Антонович Фолькин.

Еще с 1942 года, являясь заместителем по политчасти командира 47-го штурмового авиаполка Героя Советского Союза Федора Николаевича Тургенева, Михаил Антонович Фолькин не раз совершал боевые вылеты на поддержку морского десанта в районе Эльтигена при освобождении крымской земли.

 

с. 192

Так, в конце 1942 года он вылетел из Геленджика, на траверзе Архипово — Осиповка над морем встретил немецкий самолет-торпедоносец, атаковал его, в результате — последний с дымящимся левым мотором скрылся в облачности. Свой поврежденный самолет М. А. Фолькин благополучно посадил на аэродроме Адлер. В 1943 году наш морской десант, высадившийся в районе Эльтигена при неблагоприятной для авиации погоде, подвергался особенно ожесточенному огню противника. Враг считал, что в такую погоду штурмовики не поднимутся в воздух. Именно в один из таких дней при низкой облачности и тумане М. А. Фолькин вылетел на боевое задание с командиром полка Ф. Н. Тургеневым и еще несколькими летчиками. Обрушив удар на танки, артиллерию и окопы, они оказали неоценимую помощь морскому десанту.

Приняв полк, М. А. Фолькин призывал летчиков-штурмовиков продолжать громить врага по-степаняновски. Как и весь личный состав полка, 2-я авиаэскадрилья отвечала на этот призыв славными боевыми делами. Новый 1945 год она ознаменовала ростом боевого счета всего летного состава и ее командира Юсупа Акаева.

Наращивая мощь бомбоштурмовых ударов, выискивая всевозможные тактические приемы повышения их эффективности, личный состав эскадрильи отдавал все силы на успешное выполнение боевых заданий, никто никогда не жаловался на трудности.

 

с. 193

В то же время Юсуп отчетливо сознавал, что иногда им нужна была какая-то дополнительная моральная поддержка, чисто человеческое понимание настроений, связанных не только с определенными сложностями фронтовой жизни, но и с причинами личного характера. Юсуп хорошо знал каждого летчика, воздушного стрелка, техника, радиста эскадрильи. Когда у кого-то из них возникали беспокойство, неуверенность, тревога, он всегда вникал в причины и помогал преодолеть их. Иной раз, если кому-либо из воинов долго не приходили письма, сам писал его родным, объясняя, как много значит на фронте письмо от близкого человека. Часто чутьем угадывал настроение товарищей, и они с ним всегда делились, хорошо зная, что он постарается правильно понять и, конечно же, помочь.

Бывший адъютант 2-й авиаэскадрильи В. И,. Калашников рассказывал, что, желая хоть немного улучшить бытовые условия воинов, Акаев однажды достал машину, взял с собой нескольких ребят и из освобожденного от немцев небольшого городка привез оставленную захватчиками на своих командных пунктах мебель: столы, диваны, кресла — и поставил в командный пункт, чтобы летчики могли немного отдохнуть, расслабиться, почувствовать некоторый уют. Говоря об этом, В. И. Калашников вспоминал, что очень благодарны были тогда летчики Юсупу за заботу о них.

Старался Акаев и как-то разнообразить досуг своих друзей. В свободное время организовывал купания, шахматные турниры, игры в шашки, домино. Как-то даже умудрились в небольшом озере рыбу половить, смастерив удочки.

 

с. 194

Юсуп любил расспрашивать товарищей об их родных местах, рассказывал друзьям и о своем Дагестане, о его природе, обычаях его народов. Для многих это было ново, и они слушали с охотой и вниманием.

Бывало, после напряженного, трудового боя вернутся летчики с воздушными стрелками, притихнут: вспомнят родителей, близких, любимую, семью и детей. Юсуп тонко чувствовал настроение боевых товарищей и понимал, что в такие минуты надо дать какую-то разрядку. И вроде невзначай зайдет в кубрик, позовет Анатолия Набойченко и скажет:

— Подкинь, Анатолий, пару анекдотов.

Набойченко был смелым, дерзким летчиком, а среди товарищей слыл большим мастером рассказывать анекдоты. Смотришь, не пройдет и получаса, а в кубрике ногой негде ступить, взрывы смеха. А иногда, особенно после удачных полетов, чувствуется, наряду со страшной усталостью, эмоциональный подъем, который непременно должен найти себе выход. Чтобы отдушиной подобному настроению не стала случайная, беспочвенная ссора из-за пустяка, попросит он любителя песен затянуть хоть одну, тут же подадут гитару, и не успеют со струн сорваться первые аккорды, как ее подхватят остальные, и в дружном хоре звучат любимые фронтовые песни. А более всего авторитет Акаева утверждался среди подчиненных благодаря тому, что он не требовал от них того, чего в первую очередь не требовал от самого себя, в чем не мог быть для них личным примером.

 

с. 195

Немного отдохнув, сняв напряжение, летчики снова вылетали на боевые задания, результативность которых росла изо дня в день. Например, только 27 и 28 января группа самолетов, ведомая капитаном Акаевым под прикрытием истребителей ЛаГГ-3 и Як-9, совершила по нескольку боевых вылетов в район порта Мемель и Куршской косы, подавила огонь десяти батарей зенитной артиллерии, потопила один паром, уничтожила несколько десятков автомашин и тягачей на дорогах косы Куриш-Нерунг, полтора десятка полевых орудий, много живой силы противника. .

Самоотверженно воевали и несколько позже вошедшие в состав 2-й авиаэскадрильи летчики-штурмовики Старостин, Волошин, Самоквасов, Волченков, Сокаев, Семейкин, Караванов, Белей, Набойченко, Жиманов и другие.

Успешное выполнение боевого задания во многом зависело и от воздушных стрелков, которые почти при всех обстоятельствах разделяли участь летчика — вместе выходили победителями из воздушных атак, а если случалось — вместе и погибали. Их беззаветная храбрость, выдержка, умение владеть оружием, знание тактики отражения огня в воздушном бою и многое другое помогало согласованным действиям с командиром экипажа. И сколько тому было примеров, когда, попадая в самые непредвиденные обстоятельства, будучи ранеными, они проявляли верность взаимовыручке, с честью выполняли свой воинский долг.

 

с. 196

Воздушные стрелки 2-й авиаэскадрильи, неизменный боевой спутник Юсупа Акаева Николай Губанов — кавалер двух орденов Красного Знамени, штурман эскадрильи капитан Алексей Румянцев, часто летавший и за воздушного стрелка, Слепцов, Куц, Петер, воздушные стрелки Жалнин, Брайко, Полянский, Лагошный, Новиков, Сударкин, Пинаев, Кружнов, Мочалов, Щекатуров, Салова, Сачков имели по нескольку боевых орденов и медалей.

29 июля 1942 года Советское правительство учредило орден Александра Невского. Им мог быть награжден, в частности, и командир авиаподразделения не только за личное мужество, но и за умелую, результативную командирскую работу, то есть тот, кто нанес, как говорилось в его статуте, жестокий урон живой силе и технике противника и без потерь вернулся на свою базу.

В апреле 1945 года Юсуп Акаев был награжден седьмой правительственной наградой — орденом Александра Невского.

За полтора месяца, прошедшие с 1 марта, со времени последнего его награждения, эскадрилья совершила 302 успешных боевых вылета, уничтожив до десяти единиц различных плавсредств, большое количество боевой техники и живой силы врага, сбив в воздухе пять «Фокке-Вульф-190».

Командир эскадрильи Ю. Акаев лично уничтожил два транспорта общим водоизмещением до 12000 тонн, сбил в воздушном бою «фокке-вульф».

Победы легко не даются. Враг отчаянно сопротивлялся, усиливая противодействие нашим атакам. В одной из штурмовок огнем зенитной артиллерии был подбит не знавший страха мужественный воин летчик-штурмовик 2-й авиаэскадрильи лейтенант Сокаев.

 

с. 197

На поврежденном самолете он произвел вынужденную посадку на чужом аэродроме Хейлиген-Байль, но благополучно добрался до своих.

22 апреля 1945 года во время воздушной атаки оказались сбитыми летчики эскадрильи Белей и Волченков и воздушные стрелки Васильков и Сачков. Невероятно больно и обидно нести потери, когда уже уверенной поступью шагает и близится Победа. Но враг жесток, захлебываясь в последних судорогах, он сеет смерть.

Морские летчики хорошо помнили дни и ночи, предшествовавшие штурму Кенигсберга — этого опорного пункта Германии в юго-восточной части Балтийского моря. Крупные военно-морские силы бросили немцы на поддержку своей окруженной кенигсбергской группировки. Здесь были и тяжелые крейсеры типа «Лютцов», и легкие крейсеры, эсминцы и миноносцы, подводные лодки и сторожевики. Немцы стреляли с разных направлений из всех видов оружия, создавая массированный зенитный огонь. Город был сильно защищен с земли и прикрывался с воздуха.

Но все усилия гитлеровского командования спасти, выручить свое отборное воинство, удержать кенигсбергскую цитадель пошли прахом. Уже вторую неделю с рассвета до поздних сумерек без устали летали штурмовики на аванпорт Кенигсберга — порт Пиллау. Они уже блокировали его. Через этот порт немцы хотели подбрасывать свои подкрепления морем, увозить остатки разбитых под Кенигсбергом частей. Но морские летчики срывали их планы.

 

с. 198

На рейде, в порту, на переходе топили и взрывали они немецкие корабли, нанося солидные удары упорствующему в «мешке» противнику, оказывая помощь войскам Красной Армии. Почти каждый из них увеличил свой личный счет в боях над портом Пиллау.

В один из дней гвардейцы 8-го штурмового авиаполка получили приказ отрезать немцам путь отступления морем. Группы «Ильюшиных», ударные и для подавления зенитного огня, возглавляемые Героями Советского Союза майором, Ф. Н. Тургеневым, капитаном Г. А. Кузнецовым, направились для выполнения задания. Подавлены пушечно-пулеметным огнем береговые зенитки, сброшены с малой высоты бомбы на корабли, из двух транспортов, окутанных дымом, один быстро потонул, другой оставался на плаву. Тогда заместитель командира полка майор Тургенев с группой повторил атаку, зайдя с моря. Немецкое судно, груженное войсками, было уничтожено.

Не отставали от гвардейцев штурмовики и 47-го авиаполка.

Несколько раз брали курс к подступам города летчики капитана Акаева. «Ведомая им группа «Илов» потопила в Кенигсбергском канале один транспорт водоизмещением в 8000 тонн», — гласит запись в дневнике боевых донесений за 9 апреля 1945 года.

О вылете той же группы на следующий день писал в газете «Летчик Балтики» участник этой штурмовки С. Цукасов:

«Вчера пустили на дно два транспорта Акаев и Дубина, а сопровождение транспортов — тральщик и сухогрузная баржа — потоплены группами Остапенко и Абазова.

 

с. 199

Бьем по двум быстроходным баржам, попутно прочесываем огнем группу десантных ботов, приткнувшихся на мели к берегу. Бомбы ведущего — Героя Советского Союза капитана Акаева — легли точно: на одной из барж поднялся и разросся большим грибом столб дыма… Основное задание группой выполнено хорошо. От цели летим на малой высоте, приближаясь к Кенигсбергу. Перед глазами — поле грандиозной битвы».

И, действительно, под крыльями своих самолетов летчики-штурмовики видели громадные кладбища немецкой техники, перемолотой, разбитой ударами с воздуха и с земли. Валялись тяжелые орудия, остовы танков. На аэродроме виднелись изрешеченные, пулями, осколками, с обуглившимися обломками немецкие самолеты. Город был окутан пеленой дыма. Летчики помнили, как всякий раз, пролетая над узкой косой, отделявшей порт от моря, попадали в бесчисленные разрывы снарядов, грозивших смертельной опасностью. Но накануне штурма Кенигсберга, когда войсками маршала Василевского при поддержке авиации были уничтожены грандиозные укрепления: железная дверь в Кенигсберг — линия Дайма, огонь над целью был слабее. Деморализованным немцам уже были слышны выстрелы пушек, виден пожар Кенигсберга.

И морские летчики были вправе сказать:

 

с. 200

«Есть и наш тяжелый боевой труд во взятии прусской твердыни. Мы честно, беззаветно сражались, взаимодействуя с штурмовыми войсками маршала Василевского, 179 кораблей и транспортов повергла в апреле на дно моря балтийская авиация. И значительная часть этого вражеского флота уничтожена в водах Зеетиф, Кенигсбергском канале, в заливе Фриш-гаф на морских подступах к Кенигсбергу. То была работа штурмовиков Манжосова, пикировщиков Усенко, героев Акаева, Благодарова, Попова, Кузнецова и многих других наших летчиков. В память об этом геройском штурме носят ныне балтийские авиаторы медаль «За взятие Кенигсберга» («Летчик Балтики», 1945 год).

10 апреля 1945 года завершился штурм Кенигсберга, по военно-морской базе которого с первого и до последнего дня боев наносили сокрушительные удары морские летчики-штурмовики 11-й дважды Краснознаменной Новороссийской авиадивизии.

После 15 апреля 2-я авиаэскадрилья продолжала наращивать свой боевой счет. С этого времени и до конца войны, не говоря об уничтоженной военной технике и живой силе врага, она потопила один транспорт, три быстроходные десантные баржи, шесть сторожевых катеров, одну сухогрузную баржу, один катерный тральщик, сбила в воздушном бою один самолет «Фокке-Вульф-190».

 

с. 201

Тяжелым выдался для эскадрильи: день 8 мая 1945 года. Восемь «Ильюшиных» под прикрытием восьми Як-9 повел на выполнение боевого задания Ю. Акаев: нанести бомбоштурмовой удар по кораблям, транспортам противника на военно-морской базе Либавы. Группа атаковала девять сторожевых катеров в военной гавани и шесть батарей зенитной артиллерии в южной части берега, с которых по нашим самолетам был открыт сильнейший: заградительный огонь. Эффективность удара оказалась очень высокой: потоплено два сторожевых катера, навсегда замолкли три зенитные батареи.

Но вот в воздухе появились несколько «фокке-вульфов». Наши летчики увидели, что один из них атаковал штурмовик под номером 27, на котором летел Владимир Талдыкин со своим воздушным стрелком Пинаевым. Двое «Илов» молниеносно устремились на выручку товарищу и умелым маневром сбили один: «фокке-вульф», после чего второй улетел. Группа, приблизившись к цели, пошла в атаку. Крупным снарядом зенитной артиллерии был подбит самолет Талдыкина. Невероятными усилиями он вышел из атаки, но самолет стал терять управление, уже не мог набрать нужную высоту, чтобы спланировать и сесть на вынужденную. Он упал и разбился, дотянув до своей территории.

Во время атаки осколочные снаряды попали и в самолет Юсупа Акаева, не причинив серьезных повреждений. Уже на аэродроме, когда Юсуп вылез из кабины, товарищи обратили его внимание на струйку крови на лице, а когда он снял шлемофон, оказалось, что мелкие осколки вонзились не только в лицо, но и в голову.

 

с. 202

Юсуп не чувствовал боли и отказался пойти в медсанбат, они тут же собрались и выехали к месту падения «Ила».

Владимира Талдыкина уже не было в живых. Тяжело раненного воздушного стрелка Пинаева отправили в госпиталь. Володю привезли в Палангу, где находился 47-й авиаполк, чтобы похоронить ,отдав последние воинские почести. Горечь утраты боевого друга все чувствовали особенно остро еще и потому, что это случилось накануне Победы.

Очень трудно было сохранять самообладание и Юсупу Акаеву, много раз смотревшему смерти в глаза, уже не раз терявшему боевых друзей. Не стало Володи Талдыкина, того самого Володи, который в свое время получил от Дагестанского обкома партии, Президиума Верховного Совета и Совета Министров республики теплое письмо и столько писем от жителей Дагестана, где его так трогательно благодарили за совершенный подвиг по спасению их земляка. Однако не только за это, но и за безмерную смелость и отвагу Юсуп полюбил Владимира Талдыкина, а еще за какую-то присущую ему особую душевность, за ясность и искренность его доброй, верной, широкой русской души. Как часто и с какой любовью рассказывал ему Володя о своем маленьком сыне и жене. Как мечтал он поскорее свидеться с ними. Надо только знать, какие у этих суровых воинов, прошедших через пламя войны, ранимые, нежные, любящие сердца, сколько в них человеческой доброты.

 

с. 203

В самой Паланге на небольшой площади, окруженной развесистыми старыми липами, у вырытой могилы устроили митинг.

Кратко говорились речи, но сколько горечи и переживаний было в них. Из боевых винтовок был дан салют.

9 мая 1945 года восьмерка «Илов» под прикрытием двух Як-9 с ведущим Ю. Акаевым вылетела на боевое задание по уничтожению плавсредств противника все в том же порту Либава.

Группу составляли летчики-штурмовики 2-й авиаэскадрильи Акаев, Волошин, Остапенко, Сокаев, Самоквасов, Семейкин, Карабанов, Грачев и их воздушные стрелки Губанов, Мочалов, Полянский, Петров, Просвирин, Царев, Федоров

Вероятно, они еще не успели услышать по радио голос Левитана, возвестивший об окончании Великой Отечественной войны и об объявлении 9 мая 1945 года Днем Победы!

Думается так потому, что в этом последнем боевом донесении время вылета группы для нанесения бомбоштурмового удара указано 06 часов 08 минут, значит, часов в 5 утра все были на аэродроме.

Стояла ясная погода. После противозенитного маневра группа пошла в атаку, услышав перед этим чуть дрогнувший от пережитого накануне, но уверенный голос командира: «За Талдыкина». Огонь малой зенитной артиллерии был открыт с многочисленных судов конвоя противника. В результате стремительной атаки штурмовиков были потоплены быстроходная десантная баржа и один катерный тральщик. Несколько десятков фрицев поплатились своими жизнями за жизнь Талдыкина.

 

с. 204

Выйдя из атаки, Акаев собрал группу и без потерь привел на свой аэродром.

Так был сделан Юсупом Акаевым и его боевыми друзьями последний боевой вылет в последний день Великой Отечественной войны.

Вернувшись, они узнали, что война закончена, фашистская Германия полностью капитулировала и 9-е мая объявлено Днем Победы. Как ждали этого дня, какой ценой приближали его! И теперь, когда он наступил, с трудом верилось, что это не сон, который в любую минуту может прерваться и вернуть к фронтовой действительности. Нет. Это было всеобщее большое счастье всех советских людей — и тех, кто в тылу отсчитывал минуты, ожидая Победу и делая все, чтобы приблизить ее, и тех, кто пядь за пядью освобождал нашу землю от варварских полчищ. Победа принесла долгожданный мир.

 

За годы Великой Отечественной войны Юсуп Абдулабекович Акаев совершил сто сорок семь эффективных боевых вылетов. На его личном боевом счету числится уничтоженных 7 транспортов общим водоизмещением 27000 тонн, кроме этого, 7 быстроходных десантных барж, 6 сторожевых катеров, танкер, канонерская лодка, 5 тральщиков, 5 торпедных катеров, а также поврежденных — один эсминец и около 30 различного типа плавсредств. Уничтожено и повреждено-большое количество танков, батарей зенитной артиллерии, железнодорожных вагонов, около 100 автомашин и более полутора тысяч живой силы противника.

с. 205

Сбито в воздушном бою 4 вражеских самолета.

Родина высоко оценила боевые заслуги Юсупа Акаева, удостоив его высокого звания Героя Советского Союза, наградив орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда», тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, орденом Александра Невского, боевыми медалями. Кроме того, он имел более десяти благодарностей Верховного Главнокомандующего.