Приводим фрагмент книги Героя России В. Глухарева “Остаюсь с вами” с любезного согласия его дочери М. Аксеновой.

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ………………………………………………………………………………6
БИОГРАФИЯ…………………………………………………………………………………..8
ПЕРВЫЙ ПОЛЁТ……………………………………………………………………………14
22 ИЮНЯ 1941 ГОДА……………………………………………………………………..17
САСОВО………………………………………………………………………………………..20
АРМАВИР………………………………………………………………………………………26
МИНЕРАЛЬНЫЕ ВОДЫ…………………………………………………………………..28
8 МАРТА 1942 ГОДА……………………………………………………………………….30
НОВОРОССИЙСК…………………………………………………………………………..34
ПЕРВЫЙ БОЕВОЙ ВЫЛЕТ………………………………………………………………36
ТРИНАДЦАТЫЙ………………………………………………………………………………40
ПРЕДАТЕЛЬСТВО……………………………………………………………………………46
НОВОРОССИЙСКИЙ ДЕСАНТ………………………………………………………….50
ФОСФОР……………………………………………………………………………………….60
УЧЕБКА. СТЕПАНЯН……………………………………………………………………….66
АПРЕЛЬ 1944 ГОДА. СЕВАСТОПОЛЬ……………………………………………….. 73
МОРСКОЙ ДЕСАНТ………………………………………………………………………..80

 

Предисловие

Эта книга – отдельные эпизоды из жизни моего отца – Героя России лётчика-штурмовика морской авиации Глухарёва Виктора Яковлевича. Ни я, ни близкие люди нашей семьи не слышали от папы воспоминаний о боях, штурмовках, потопленных кораблях или сбитых самолётах. Я помню только смешные случаи. Например, как по заказу повара он сбросил бомбу на озеро, а потом весь полк ел свежую рыбу. Как в Ленинграде в день авиации
опоздал и сделал вид что не увидел красной ракеты, запрещающей взлёт, и улетел в свой полк. Как Степанян, отправляя отца на «губу», приговаривает: «ГлУхарев, ты мне брось!» Я думаю, что он снова и снова мысленно переживал страшные военные события такие далёкие и такие страшные, что и говорить о них невозможно. Может быть из-за этой боли он не выступал перед школьниками, а ведь мог рассказать очень много.
Но однажды папа решил доверить свои воспоминания бумаге и начал писать, но закончить их не успел.

Несколько лет назад моя мама отдала рукопись, которую папа, скорее всего, писал для себя. Я зачиталась рассказами, а затем они попали в руки к лётчику-испытателю Александру Борисовичу Иванову. Он прочитал и сказал: «Они обязательно должны быть напечатаны, ты не представляешь как это важно!»

Многие замечательные люди помогли с выпуском книги. Майя Ахметова (Полиграфический колледж им. Фёдорова) и Ирина Григорьевна Сивкова отредактировали тексты, а палубный лётчик Валерий Валентинович Алексеев сделал дизайн, вёрстку и добился выхода книги в свет.
И вот книга перед вами! Пусть это будет память не только о моём отце, но и всех лётчиках Советского Союза и современной России. Жаль только что полковник лётчик-испытатель Александр Борисович Иванов её не увидит.

Аксёнова Мария Викторовна, дочь Героя России Глухарёва Виктора Яковлевича с портретом своего отца участника Великой Отечественной войны на акции «Бессмертный полк».

 

Биография

В ноябре 2014 года в городе Плавске Тульской области у Кургана Славы состоялось торжественное открытие памятной мемориальной плиты Герою России, участнику Великой Отечественной войны, заместителю командира эскадрильи 47-го штурмового Феодосийского Краснознамённого авиационного полка 11-й штурмовой Новороссийской авиационной дивизии Краснознамённого Балтийского флота, старшему лейтенанту – Виктору Яковлевичу Глухарёву. На стену Героев-земляков было вписано ещё одно имя, имя отважного лётчика с такой трудной, но интересной судьбой.

Родился Виктор 9 октября 1922 года в поселке Плавск Тульской области. По национальности – русский. Примерно в 1927-28 году семья переехала жить в Москву. Виктор закончил семилетку и работал помощником фотографа в учебно-педагогическом издательстве на Чистых прудах, затем переехал в село Вешняки. Там он стал курсантом аэроклуба Железнодорожного района Москвы. Весной 1941 года совершил свой первый полёт, а 22 июня 1941 года аэродром перешел на военное положение и затем в августе 1941 года был эвакуирован в город Сасово Рязанской области. Оттуда военная комиссия отправила Глухарёва В.Я. в лётную школу в город Армавир.

В декабре 1942 года курсанты училища были отправлены на фронт в стрелковые части. Так Глухарёв попал в 76 морскую отдельную бригаду.

8 марта 1942 года штурмовал Матвеев Курган. Пётр Егорович Журенко вспоминает: «Мы с друзьями видели, как морячки бежали в атаку. Они прорвали фронт, но не смогли до конца удержать. Всё поле было чёрным от погибших морячков. Мы сидели на трубах сгоревших домов и оттуда наблюдали».

Во время боя Глухарёв получил огнестрельное ранение в ногу и был отправлен в госпиталь в Минеральные воды. Затем в Новороссийск, где продолжил службу на транспорте «Березина» комендором.

При отходе из Керчи Виктор Глухарёв был ранен и в сентябре 1942 года был направлен в авиацию, на лётные курсы на Ил-2. В мае 1943 года он закончил обучение в 8-й учебной авиационной эскадрилье ВВС Черноморского флота и получил назначение в 3-ю авиационную эскадрилью 8-го гвардейского
штурмового авиационного полка ВВС Черноморского флота. Отличился Глухарёв в ходе операции по снабжению десанта, высаженного в осаждённый Новороссийск. В газете «Черноморский лётчик» была опубликована маленькая статья: «Моряки получили помощь»: «Задание моряки получили очень сложное. С чувством великой ответственности выполнял его гвардии младший лейтенант Глухарёв. Ценный груз сбросил точно в заданное место. Возвращаясь с повторного боевого вылета, младший лейтенант Глухарёв, не имея ночной тренировки, посадил свой самолет при свете прожектора».

В апреле 1944 года окончил Высшие офицерские курсы ВВС ВМФ и получил назначение на должность командира звена 2-й авиационной
эскадрильи того же полка. В мае 1944 года лейтенант Глухарёв переведен командиром эскадрильи в 47-й штурмовой Феодосийский авиационный полк ВВС Черноморского флота, который вскоре был передан на Краснознамённый Балтийский флот. В период службы на Балтике, он вылетал на уничтожение плавсредств противника в портах Либава (Лиепая), Мемель (Клайпеда), Пиллау (Балтийск), на коммуникациях в море. К октябрю 1944 года имел уже 102 боевых вылета и получил четвёртый орден Красного Знамени.

23 апреля 1945 года командованием 11-й штурмовой авиационной дивизии ВВС КБФ старший лейтенант Глухарёв В.Я. за успешные боевые действия и произведенные им 138 боевых вылетов по плавсредствам, живой силе и технике противника был представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. Он заслужил эту награду. В начале 1945 г. на Глухарёва составлен наградной лист на присвоение ему звания Героя Советского Союза. Однако движение наградного документа было приостановлено «в связи с его недисциплинированностью», и по данному представлению он награждён орденом Отечественной войны I степени.

Эта «недисциплинированность» заключалась в том, что будучи командиром звена Глухарёв «по мужски» разобрался с лётчиком звена, не раз проявившем малодушие в боевых вылетах. За период участия в боевых действиях в частях военно-морской авиации старший лейтенант Глухарёв произвёл 149 успешных боевых вылетов на самолёте Ил-2, 42 раза летал в качестве ведущего. Водил на ответственные боевые задания группы от 6-и до 24-х самолётов-штурмовиков Ил-2. Участвовал в уничтожении 24-х кораблей и судов различного класса общим водоизмещением 23500 брутто тонн. Потопил лично 1 транспорт, 2 сторожевых корабля, 1 быстроходную десантную баржу, 2 сторожевых катера, 1 тральщик. В группе – 4 транспорта, 3 больших десантных баржи, 4 тральщика, 4 сторожевых катера, 1 грузовую баржу и 1 понтон, сбил 2 самолёта.

После Победы остался в авиации. 13 мая 1946 года был награждён орденом Ленина, а через три дня старший лейтенант Глухарёв уволен в запас. Окончил курсы Гражданского воздушного флота, летал на самолётах Аэрофлота, сельско-хозяйственной и санитарной авиации, работал механиком в ВНИИнефтемаше. Принимал активное участие в пусконаладочных работах на трассе нефтепровода Узень – Гурьев – Мангышлак.

Вёл большую военно-патриотическую работу, являлся начальником штаба гражданской обороны. Жил в городе-герое Москве. Погиб в автомобильной катастрофе 28 декабря 1978 года. Похоронен в закрытом колумбарии Николо-Архангельского кладбища в Москве.

Виктор Глухарёв совершил подвиг, который не был оценен по достоинству. Представление к званию затерялось в чиновничьих папках.
И только благодаря ветеранам-однополчанам, собравшимся на встречу в Анапе (В.Я. Глухарёв к тому времени уже погиб) и возбудившим ходатайство – справедливость восторжествовала, хотя и с опозданием.

Вместо звания Героя Советского Союза через 52 года после совершения подвига Указом Президента Российской Федерации от 10 апреля 1995 года № 347 «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», старшему лейтенанту в отставке Глухарёву Виктору Яковлевичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.
Виктор Яковлевич Глухарёв награждён орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени, медалями «За оборону Кавказа», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».
Помимо памятной плиты, установленной в 2014 году на родине Героя в Плавске, мемориальная доска Герою Российской Федерации Глухарёву В.Я. есть и в городе Калининграде.

 

Первый полёт

Год 1941-й. Весна. Только что окончили теоретический курс. Скоро начнутся полёты. Ждём, пока подсохнет аэродром. Готовим наши самолёты, проверяем все узлы. Чистим и отмываем фюзеляжи и стойки шасси. Любуемся голубым и таким чистым небом, в которое вот-вот нас должны поднять впервые умелые руки наших инструкторов. Сколько желания, сколько надежд! Интересно, как будем себя чувствовать в этом заманчивом пятом океане? Сомнений нет, летать будем, но как? Кому посчастливится выйти, как говорится, в люди, а кому быть рядовым пилотом, а, возможно, кого-то и отчислят, такое бывает. Но каждый думает: «Нет, не меня, меня отчислить нельзя, я хочу и буду летать!»

Наша молодёжь была почти поголовно заражена авиацией. Перелёт Чкалова через Северный полюс, спасение челюскинцев со льдины, мировые достижения стратонавтов. Полёты такой махины над Москвой, как «Максим Горький». Разве этого мало для молодых людей, чтобы они пошли летать? И молодёжь кинулась в аэроклубы. Наплыв был такой, что приходилось на одно место по шесть-семь курсантов.

И вот счастливчики грязные, усталые, но довольные находятся на аэродроме. Нас разбили на группы и познакомили с инструкторами.
Кто может забыть своего первого инструктора? Вряд ли такой лётчик найдётся, так же как и любой человек, который может забыть своего первого учителя в школе. Наша группа в составе двенадцати курсантов досталась инструктору Огородникову, пожилому солидному дяде. Ребята подобрались под стать инструктору: все рослые, крепкие и весёлые.

Познакомились и получили первое предупреждение от инструктора:

– Прежде всего, слушаться и выполнять то, что тебе говорят. Так как вы ребята все здоровые, самолётов не ломать и ручку управления не корёжить, ибо она ещё нужна будет другому курсанту. И главное – любить тот самолёт, пусть он будет старым, всё равно любить и обращаться с ним на ВЫ. Ну о дисциплине как таковой говорить не приходится, сами не маленькие, понять должны, что вы без пяти минут военные лётчики, а слово «лётчик» должно говорить само за себя.

Первый лётный день. На аэродроме пока тишина. Все курсанты до того чистые и наглаженные в своих комбинезонах, что кажется, вышли
на праздник. Да, это действительно был праздник, и праздник для каждого из нас.

Мы сегодня полетим. Каждому хочется быть первым, но первым бывает только один. Что же, не беда, всё равно мы все будем первыми, все, кто поднимется сегодня в воздух. Инструктор разбирает план полётов, объявляет очерёдность, кто за кем полетит, предупреждает о возможных неприятностях, а они были и будут на первых порах.

Итак, ознакомительный полёт по кругу, иначе говоря, полёт по «коробочке».

– Выполняем взлёт, набор высоты по прямой – сто метров, левый разворот с набором высоты двести метров. Второй разворот с набором
высоты до трёхсот метров, полёт по прямой до третьего разворота, снижение на третьем развороте, затем расчёт и заход на посадку, четвёртый разворот, окончательный расчёт на посадку и посадка. Всё очень просто и ясно. Аэродром из виду не терять, следить за показаниями приборов, следить за обстановкой в воздухе, слушать указания инструктора. Вот и всё.

 

Пионерский лагерь. Слева Виктор Глухарёв с первым самолётом

 

Как всё элементарно, если бы не одно НО. Весь полёт проходит за пять минут, нужно уложиться именно в это время, и летает над аэродромом не только твой самолёт, а ещё четыре-пять машин, и ты обязан всех видеть, иначе столкнёшься.

Ох, задача, да разве с ней справишься? Это же нужно быть каким-то особым, чтобы сразу всё успеть. Нет, пожалуй, не справлюсь.

– Глухарёв, чего ждешь? Проси взлёт.

Поднимаю левую руку. Стартёр взмахнул флажком, а я сижу.

– Ну, что же не взлетаешь? Ждёшь особых указаний?
– Дык я думал, что взлетать будете Вы. Полёт ведь ознакомительный.
– Взлетай, чего нюни распускаешь?

Резко, возможно, очень резко даю газ. Самолёт побежал, как-то неуклюже запрыгал, оторвался от земли и полетел всё выше и выше.

– Глухарёв, Москву видишь?
– Кажется, вижу.
– Ну так нам туда совсем не надо, посмотри, какая у тебя высота.
– Триста метров. Ох, уже триста метров.
– А первый разворот на какой высоте должен быть?
– Сто.
– Разворачивайся, пошли домой.

Сердце – ёк. Пропал. Где этот аэродром? Где самолёты? Где что? Спишут!

– Видишь аэродром?
– Нет. Нет и ещё раз нет. Не представляю, где я нахожусь.
– Ну ничего, успокойся, всё в порядке, аэродром слева под нами, смотри лучше. Сейчас я сделаю третий разворот, а ты следи за «Т». Внимательней следи за полосой, планировать будешь сам, посадку произведу я.

Таков был первый полёт. Я его до сих пор помню, как будто только вчера летал.

Какой же был добрый инструктор наш Огородников! Жаль такого душевного человека. Сбили его «мессеры» под Ленинградом. Остался от него один партийный билет да очень хорошие воспоминания среди его бывших курсантов.

Начудил в этот день не только я один. Все как на подбор, один чудней другого, и каждый думает, что конец наступил и что обязательно спишут. Но нет, всё приходит со временем. Прошла неделя, другая,  и вот нас уже не узнать: мы становимся лётчиками, теперь сами видим почти все свои ошибки и стараемся их не повторять.

Кончилась вывозная программа. Завтра самостоятельные полёты — это несколько сложнее. Ну что же, завтра так завтра!

Друзья загружают переднюю кабину самолёта мешком с песком, чтобы не нарушить центровку. Сажусь в заднюю кабину, пристёгиваюсь ремнями, выруливаю и прошу старт. На этот раз стартёром стоит наш инструктор. Одобрительный подбадривающий кивок головой и взмах флажка. Я в воздухе. Сам, сам лечу, в передней кабине нет никого! Не верится. Неужели это я лечу самостоятельно и никто мне не помогает? Красотища какая! Не успел
налюбоваться, а пора на посадку.

Жаль, очень жаль, что так короток полёт. Хочется летать и летать, от переполнения чувств так и тянет кричать:

– Смотрите, я лечу сам! Сам! Мне доверили самолёт!

Хочется петь, и я пою, что пою, не помню, но пою. Вот и посадка. Мягкое приземление у самого «Т». Подруливаю к стартовой площадке. Чувствую, что слетал хорошо, и от удовольствия у меня рот до ушей. Хорошо, и кажется, что всё хорошо на этом свете!

Полёты продолжаются и с каждым днём становятся всё сложнее и сложнее. Полёты в зону на отработку техники пилотирования, полёты
на малой высоте, полёты с уходом на второй круг. Посадка с неработающим мотором. И с каждым днём, с каждым полётом приходит уверенность в
своих силах, в своём умении.

 

22 июня 1941 года

И вот однажды ранним утром за мной, как всегда, заходит сосед и друг Лёша Борисов. Мы с ним всё время ходим вместе на аэродром, да и летаем в одной группе. Взволнован необычно.

– Чего сидишь? Пошли скорее!

С недоумением смотрю на него, понять ничего не могу.

– Ты что,- говорю, – с ума спятил, чего лаешься-то? Говорить, что ли, разучился по-человечески?

А он на меня вытаращил глаза да как заорёт:

– Чёртова кукла! Ты что, очумел? Ведь война началась! Идиот, пойми: война с немцами!

 

Алексей Борисов

 

Пошли на аэродром, мы там, очевидно, нужнее, чем дома.

Война? В такое утро? Не может быть! Какая война? А бумага та, что подписали о ненападении, разве она… Ничего не могу понять.

Но всё сразу вокруг изменилось. Народ куда-то торопится, все хмурые, молчаливые. Женщины бегают по двору, суетятся, всё как-то необычно. Ах да, война. Война, чёрт возьми! Ну ладно, мы им покажем войну! Русские прусских всегда бивали.

И почему-то навязывается мне песня:

Бей, винтовка, метко, ловко
Без пощады по врагу.
Я тебе, моя винтовка,
Острой саблей помогу!

Мы не шли на аэродром, мы бежали, как будто от нашей скорости могло что-то перемениться. На ходу составляли всяческие фантастические предположения, что вот мы их да как долбанём, ну и всё в таком духе.

Война так война, мы готовы вылететь хоть сейчас. Давайте нам самолёты! Где эти самые немцы, мы их сейчас, да как!..

Наивные молодые курсанты, не знали мы ещё тогда, как хитёр, коварен и жесток наш враг, и много времени пройдёт с этого дня, когда мы услышали это страшное «снова война», до того дня, когда мы с ним встретились лицом к лицу не в воздухе, как мечтали, а на земле.

Полёты начались вовремя, но что-то не клеилось. Курсанты нервничали, явно хотели делать всё как лучше, но получалось наоборот. Пришлось прекратить эту карусель, пока не наломали дров. Через три дня пришёл приказ: полёты прекратить, готовиться к эвакуации. Куда, зачем, никто толком не знал. Все ходили хмурые и подавленные.

Когда прошли первые страсти и разум стал работать чётче, мы призадумались. Кому нужны такие недоучки, не окончившие аэроклуба лётчики, Аники-воины? Что, у нас нет настоящих, боевых лётчиков? Спишут в пехоту и шабаш. Тоже мне, раскудахтались: подавай им немцев, «мы их сейчас».

Дела наши были не ахти как хороши. Ну что же, пока не вызывает военкомат, будем готовиться к эвакуации. Собираем палатки, и наш такой весёлый и чистый городок становится скучным и неприветливым. Чистые дорожки вдоль бывших палаток сразу покрылись обрывками газет, каким-то мусором, и вид у них такой грустный, что хочется отвернуться и махнуть рукой на всё. А, пропади всё пропадом! Настоящего нет, будущее неизвестно, и всё из-за какого-то одного слова – ВОЙНА.

А как было хорошо… Ранний подъём, зарядка, завтрак, полёты. На обед с песней, обратно с песней. После полётов работа на материальной части. Вечером в парк – купаться. Девчат-то сколько было, и все весёлые, красивые. А сейчас и девчата куда-то разбежались. Очевидно, у каждой свои заботы и свои дела.

Да, война — это не то, что показывают в кино. Там действительно «Эх, винтовка, метко, ловко…»

Наши войска после ожесточённых боёв сдали город, ещё город, ещё и ещё.

Смутно на душе, грустно. Чем помочь нашей любимой Родине, не знаем. Многим из нас в то время шёл только восемнадцатый год. Некоторые ребята, не выдержав, ходили в военкомат. Их оттуда выгнали, как ненужный элемент. Нет никакого приказа, нет никаких документов на руках, нет никакой ясности. Куда пойдёшь, кому будешь жаловаться? Только нашему дорогому инструктору. Он наш наставник, от него зависит многое.

Наш инструктор был умный, опытный и знающий жизнь человек. Его святыми словами мы жили, не вешали особенно нос после всех неудач. Работали, как могли помогали нашим труженикам-техникам.

И вот пришёл приказ, и всё сразу встало на свои места: курсантский состав оставить при аэроклубе для дальнейшего обучения, материальную часть и весь личный состав перебросить за Рязань, в город Сасово. По прибытии на новое место базирования немедленно приступить к дальнейшему обучению.

Ура, о нас кто-то всё же знает и думает! О нас заботятся, это уже хорошо. Значит, мы нужны, мы ни какие-нибудь подкидыши, мы – люди.

 

Справка для военкомата, выдана 24 июня 1941 года

 

От такой заботы у многих заблестели глаза. Да, это была первая справедливость с начала войны, и на неё живо откликнулись наши ребята. Работа закипела веселей, с большим рвением, на лицах появились снова улыбки. Любимые девчата, глядя на нас грустными глазами, спрашивают:

– Уезжаете, да? Уезжаете?
– Уезжаем, уезжаем, чёрт возьми, что поделаешь!
– Писать-то хоть будете?
– Писать? Писать будем, обязательно будем. Вот погулять, пожалуй, в скором времени не придётся, а писать будем. За это не волнуйтесь!

И действительно, писали, сначала очень много, потом меньше, меньше и меньше. Писать-то было некому, уходили бывшие курсанты на войну, а оттуда возвращались немногие.

Погрузка моторов и всего аэродромного оборудования на платформы заняла не так уж много времени. Не успели «ах» сказать, как прозвучал свисток паровоза и… поехали. Прощай, Москва, прощайте, Люберцы! Надолго ли, а может быть, и навсегда? Эх, знать бы, да разве узнаешь?..