Внизу Часть 2 главы книги В.И. Минакова “Балтийские соколы” о Герое Советского Союза летчике Георгии Тимофеевиче Попове. Часть 1 – http://crossroadorg.info/minakov-popov-1/
Часть 2
с. 322-355
с. 322
— Михаил,— обратился к Белякову Попов.—- Ты в эскадрилье один из опытнейших бойцов. Поручим твоей паре сегодня работать по зениткам. А мы в это время ударим по транспорту и кораблям.
— Задание ясно! Будет выполнено.
Взлетели шесть штурмовиков организованно, тройками, почти одновременно оторвались от земли, с ходу построились, легли на заданный курс. У выхода в залив к ним пристроилась шестерка истребителей прикрытия.
Вечер был ясным, погожим, на заливе полный штиль.
Первым увидел конвой в районе острова Патио Попов. Транспорт, шесть быстроходных десантных барж.
Комэск подал команду. «Атака!».
Беляков передал своему ведомому:
— Атакуем головную БДБ с двух бортов, я захожу с правого. Бомбы бросать с пикирования.
Психологический расчет: сосредоточить удар на одном корабле, вызвать панику на остальных — мол, настанет и их очередь.
Бомбы накрыли всю палубу, тесно заполненную вражескими солдатами.
Второй заход — вдоль всего конвоя. Метким пушечно-пулеметным огнем с пикирования разили штурмовики зенитки и их прислугу.
Очередь – за ударной группой «илов». Грозна, впечатляюща их атака! Четверка штурмовиков, круто пикируя, фронтом устремилась на транспорт и две баржи. С двух-трех кораблей, где еще не были подавлены зенитки, потянулись к ним огненные пунктиры. Боевой курс, выбора нет…
Бомбы, сброшенные Поповым и его ведомыми, ударили в цели. Самолеты вихрем пронеслись над конвоем… Противозенитный маневр, выход из-под огня. Результат блестящий!
Потом, через месяц, майор Степанян, представляя Георгия Попова на звание Героя Советского Союза, писал в наградном листе: «19.06.44 г., возглавляя шестерку Ил-2, Попов умело вывел ее на корабли в районе острова Патио и бомбоштурмовым ударом потопил транспорт, группой потоплены две БДБ и еще одна повреждена. Результат зафотографирован…».
Затем для 1-й эскадрильи наступила передышка. Но длилась она всего сутки. Техники, механики, вооруженцы меняли двигатели, заделывали пробоины, проверяли оружие.
Утром 21 июня Попова вызвали в штаб полка. Ему поручили возглавить группу из восемнадцати штурмовиков. Задача — уничтожить два эсминца и два сторожевых корабля севернее острова Нарген, которые обнаружил экипаж самолета-разведчика.
с. 323
— Вас будут прикрывать двадцать «лаггов». В зависимости от обстановки в районе цели решение на удар принимайте сами,— напутствовал комэска майор Степанян.— Только вот погода пока неважная, аэродром закрыт туманом. Служба обещает, через час его не будет…
Георгий Попов, направляясь на стоянку, представлял, какое трудное задание предстоит ему выполнять. Он думал, как организовать удар по скоростным и вертким кораблям. А тут еще непогода задерживала вылет. Седой туман плотной пеленой окутывал деревья, кустарники, стоявшие неподалеку грозные штурмовики. Сторожкую утреннюю тишину изредка нарушали негромкие переговоры техников и механиков.
Попов пригласил в палатку ведущих групп, Ефима Удальцова и Владимира Маркова, определил с ними направление и последовательность атак. Напомнил, что корабли имеют мощное артиллерийское и зенитное вооружение, маневренны.
Приближалось время вылета. По данным метеоролога, туман должен скоро рассеяться, но кто же не знает капризов балтийской погоды! Ожидание становилось невыносимым.
И все же солнце взяло свое. Под его лучами туман начал редеть, сквозь него проступили очертания деревьев. Затем в его пелене появились разрывы, и вскоре небо стало чистым.
— Пора! — объявил Попов собравшимся на стоянке летчикам.— По самолетам!
Ожил аэродром, заполнился гулом моторов. Взлетали без промедлений, организованно. Вскоре воздушный стрелок Слепцов доложил:
— Командир, все восемнадцать машин в строю.
Попов вел штурмовиков на Курголово. Встреча с истребителями сопровождения прошла без задержки. Вражеских истребителей пока не видно. Под ними Финский залив, до цели более ста километров.
Вот уже скоро месяц, как Георгий Попов возглавил эскадрилью. Сразу же он проявил себя как умный, рассудительный командир. Знал каждого летчика, воздушного стрелка, техника, механика, трезво оценивал их возможности. Всегда ровен, спокоен, собран. Вот и сейчас за остеклением кабины ведомые видели его невозмутимый профиль, глаза чуть сощурены, губы плотно сжаты.
В указанном районе кораблей противника штурмовики не нашли. Возможно, разведчик ошибся. И такое бывало на войне. Продолжая поиск в районе острова Мартинсари, Попов обнаружил два сторожевых корабля и три БДБ.
с. 324
По его сигналу «илы» с ходу устремились на них, пикируя, били по кораблям реактивными снарядами, сбрасывали бомбы. Сторожевики и быстроходные баржи маневрировали, вели по самолетам сильный зенитный огонь. Снаряды и бомбы рвались вокруг кораблей, но в них не попадали. В воздухе появились семь истребителей ФВ-190, но пока не атаковали, очевидно, ожидая, когда какой-либо наш самолет оторвется от строя. И все же несмотря на отчаянное сопротивление и резкое маневрирование скоростью, курсом, одна бомба разворотила корму сторожевику, который сразу же осел и накренился на левый борт.
При отходе от цели часть истребителей прикрытия ввязалась в бой с «фокке-вульфами», и те поспешили ретироваться в сторону берега.
На аэродроме Попов провел разбор вылета. Главную причину неудачи он увидел в том, что атака на корабли была произведена с одного направления: это и позволяло врагу своевременно уклоняться от снарядов и бомб.
— Откровенно говоря, хотел добиться внезапности, а ее не получилось. Если бы мы атаковали с двух-трех направлений, зажали бы корабли в клещи, думаю, и результат имели бы другой. А в целом поспешили с ударом,— самокритично признался комэск.
26 июня, в полдень, на стоянку 1-й эскадрильи прибыл заместитель командира по политической части 47-го штурмового авиаполка майор Георгий Николаевич Кибизов. Он подошел к Попову, улыбаясь, сказал ему:
— Тезка, дай я тебя расцелую!
— За что, товарищ комиссар?
Кибизов трижды расцеловал Георгия Попова, а потом разъяснил:
— Сегодня тебя, мой дорогой однополчанин, командующий Краснознаменным Балтийским флотом наградил третьим орденом Красного Знамени. Сердечно поздравляю и желаю, чтобы он был не последним на твоей груди.
Попов от неожиданности смутился и даже как-то растерялся. А Кибизов еще добавил:
— Весь полк гордится тобой, Георгий, за твое летное мастерство, за твою успешную боевую работу, за высокие командирские качества! Горжусь и я: ведь мне не раз приходилось с тобой летать на задания…
И снова начались фронтовые будни.
В начале июля корабли Краснознаменного Балтийского флота высадили ряд тактических десантов на острова Выборгского залива, создав плацдарм в непосредственной близости от побережья противника для сосредоточения наших войск с целью нанести удар во фланг и тыл вражеской оборонительной полосы. Активно помогали нашим кораблям и десантникам летчики-штурмовики.
с. 325
3 июля Попов со своей группой разгромил вражескую артиллерийскую батарею на острове Тейкарсари, которая сильно мешала высадке нашего десанта.
На другой день большие группы самолетов-штурмовиков трижды наносили удары по огневым точкам на островах и сопровождали нашу пехоту.
Рано утром того дня тридцать «илов» в сопровождении тридцати двух «лаггов» уже были в воздухе. Рядом с командиром полка Нельсоном Степаняном вели группы комэски Георгий Попов, Юсуп Акаев, Иван Борисов и замкомэск Андрей Божок. Выйдя на остров Тейкарсари, они с двух заходов пробомбили и проштурмовали «эрэсами», пушечным и артиллерийским огнем опорный пункт врага.
В девять часов утра в тот же район вновь вылетели двадцать восемь Ил-2 и тридцать ЛаГГ-3. Всю группу на этот раз возглавлял Георгий Попов. Уже находясь в воздухе, штурмовики получили новую задачу: на острове Суониансари продвижению нашей пехоты мешали минометы и артиллерия противника. При подходе к цели штурмовики наткнулись здесь на сильный зенитный огонь. Попов приказал группе Андрея Божка подавлять зенитки, а с остальными нанес пять сокрушительных ударов по огневым точкам врага. Только при этой штурмовке балтийцы израсходовали 108 бомб, выпустили 102 реактивных снаряда, несколько тысяч пушечных снарядов и пулеметных патронов. Две батареи «эрликонов» и восемь шестиствольных минометов были уничтожены или подавлены. Наши десантники получили возможность успешно наступать.
Но штурмовики имели и потери. На пикировании прямым попаданием снаряда был сбит самолет младшего лейтенанта Геннадия Михайловича Чернова. Вместе с ним погиб воздушный стрелок краснофлотец Алексей Иванович Мандров.
И еще восемь самолетов получили различные повреждения от огня зениток.
В тринадцать часов вновь поднялись в воздух пятнадцать Ил-2 под прикрытием двадцати четырех истребителей. И снова в бой повел их комэск Попов. Ведущими групп в колонне были Михаил Беляков, Иван Борисов и Виталий Остапенко. Пехота просила еще раз поддержать ее наступление на острове Суониансари. Пятью атаками с пикирования проложили летчики путь десантникам, при этом был подавлен огонь одной артиллерийской батареи и вызвано два сильных взрыва. Все штурмовики возвратились на свой аэродром.
с. 326
Так закончился день боевой работы штурмовиков 4 июля 1944 года.
Следующий день для авиаторов47-гоКраснознаменногофеодосий-ского штурмового авиаполка тоже был весьма напряженным. Утром в полк поступило приказание: уничтожить на одном из направлений обороны острова Тейкарсари живую силу и технику противника. На выполнение этого задания было выделено двадцать четыре самолета-штурмовика и двадцать восемь истребителей прикрытия.
Перед вылетом Попов собрал свою группу и уточнил задачу:
— Летим на поддержку наших десантников. Нам придется работать по вражеским солдатам в окопах, их артиллерии и минометам всего в двухстах—четырехстах метрах от линии обороны наших войск. Безусловно, отличная видимость облегчит поиск точечных целей, построение маневра для удара. И все же прицеливаться каждому экипажу нужно поточнее. Не забывайте и того, что нас в такую погоду тоже хорошо видно. А уж противник не упустит эту возможность…
Летчики внимательно впитывали каждое слово своего комэска, которого знали не только как настоящего мастера, зрелого командира, но и как подлинного аналитика, умеющего мгновенно оценивать воздушную обстановку, выбирать наилучший вариант удара и осуществлять его смело, дерзко и с расчетом.
Команда: «По самолетам!» Огласив окрестности оглушительным ревом моторов, штурмовики Ил-2 ушли в голубое небо.
Теперь все внимание оставшегося на земле командира полка, Героя Советского Союза майора Степаняна — радиообмену. Он скуп. Только командир и его заместители, знающие маршрут и задачу, могли понять, как там дела у экипажей, где ждет их мощное противодействие противовоздушной обороны противника, как они ее преодолевают. Судя по коротким докладам, все идет нормально. Еще несколько томительных минут. И вот долгожданное сообщение:
— Цель вижу, атакую!
Можно представить себе, что сейчас делается на острове Тейкарсари, как от мощных, неотразимых ударов с воздуха взрываются огневые точки зенитной, полевой артиллерии, минометные батареи, рушатся окопы, уничтожается живая сила противника! Два захода «илов» сделали свое дело.
При возвращении штурмовиков на свой аэродром майор Степа-нян услышал по радио настораживающую команду старшего лейтенанта Попова:
— Всем подтянуться, держать строй, отражать атаку «мессеров».
Но все обошлось благополучно. Противоистребительный маневр, дружный своевременный огонь воздушных стрелков по подкравшимся «стервятникам» сорвали их замысел, а затем их перехватили наши «лагги». Штурмовики без потерь возвратились на базу.
с. 327
На стоянке к Георгию Попову подошел замполит полка майор Георгий Кибизов с корреспондентом флотской газеты.
— Перед Вами – один из героев сегодняшнего дня,— представил он комэска.
Попов не стал чиниться с корреспондентом, но в ответах на вопросы был краток и точен.
Как прошел вылет, спрашиваете? В общем и целом нормально. Может даже показаться, что все в этом вылете далось нам легко. Но это далеко не так. Наши летчики преодолели заслон зениток, успешно нанесли удар, вели воздушный бой, есть поврежденные машины. И все-таки задача решена. Почему? Успеху предшествовала большая работа командиров всех степеней, а именно: тщательные разборы каждого боевого вылета, анализ допущенных ошибок, рекомендации по их устранению. И конечно, все однополчане стараются в любом вылете сделать все, что можно, и даже больше того, что можно…
В тот день было выполнено еще два вылета на удары по кораблям противника в Финском заливе.
В полдень шестнадцать «илов» бомбили и штурмовали в районе острова Тейкарсари под огнем зениток шесть сторожевых катеров, канонерскую лодку и четыре баржи. Результат удара сфотографировали. Три катера и одна баржа пошли на дно. В этом вылете Попов возглавлял шестерку «илов».
Вечером уже двадцать четыре «ила» в сопровождении тридцати истребителей атаковали севернее острова Будьдер два сторожевых корабля, три тральщика, буксир и четыре сторожевых катера. Противник с кораблей и берега оказал авиаторам сильное противодействие.
Шестерка Георгия Попова с ходу нанесла удар сначала реактивными снарядами, а затем бомбами по двум тральщикам и взорвала их. Другими группами был потоплен сторожевой корабль и подавлен огонь двух батарей «эрликонов». Затем был воздушный бой, но и из него штурмовики вышли победителями и без потерь возвратились на аэродром.
Почти два дня шел дождь. Летчикам казалось, что и конца ему не будет. Но на аэродроме кипела работа. Техники ремонтировали самолеты, летчики занимались отработкой тактики штурмовых ударов…
7 июля, к вечеру, прояснилось. Командир полка майор Нельсон Степанян поставил задачу летчикам:
с. 328
— Вылет предстоит напряженный, без прикрытия истребителей. Работаем по малоразмерным целям на острове Ламмасари: пехота в траншеях, минометные и артиллерийские батареи. Пойдем на задание пятью четверками. Группе старших лейтенантов Попова и Акаева подавлять зенитки, остальным работать по пехоте и минометным батареям.
Все ясно? По самолетам!
Через пятнадцать минут двадцать «илов», ведомые майором Степаняном, ушли на задание. Пересекли Финский залив. Пока в воздухе спокойно, но радиостанция наведения сообщила, что над Выборгским заливом идет воздушный бой «яков» с «мессершмиттами», а в районе цели вполне вероятно нападение вражеских истребителей.
Остров обошли севернее. Появившись над целью с западной стороны, развернулись, построили замкнутый круг. Так легче защищать от нападения истребителей не только себя, но и соседние машины.
Остервенело забили крупнокалиберные зенитки, вблизи самолетов засверкали огненные трассы «эрликонов».
— Вперед, орлы! — прозвучал в наушниках голос Степаняна. Машина ведущего с полупереворота свалилась в стремительное пике. Следом за ней — остальные.
Попов энергично проделал маневр, поймал в сетку прицела батарею «эрликонов», выпустил реактивные снаряды и нажал на кнопку бомбосбрасывателя. Взрыв зенитного снаряда с левого борта резко встряхнул машину комэска. Он с трудом вывел самолет из пике и с группой пошел на второй заход. Краем глаза увидел: взрывы снарядов и бомб накрыли батарею.
— Молодцы! — подбодрил ведомых Попов. — Еще раз зайдем по зениткам.
Набрали высоту — и снова к цели. В это же время три группы во главе с командиром полка штурмовали пехоту и минометные батареи.
Работа закончена. Штурмовики на малой высоте взяли курс на восток. Через тридцать минут все машины сели на свой аэродром. Пять из них имели серьезные повреждения, два воздушных стрелка были ранены.
Вечером майор Степанян перед строем полка объявил результат штурмовки. Уничтожено большое количество живой силы, три минометных и три зенитных батареи, вызвано два взрыва боеприпасов и семь очагов пожаров. За успешное выполнение задания командующий ВВС Краснознаменного Балтийского флота генерал Самохин объявил благодарность всем участникам вылета и техническому персоналу.
В связи с наступлением войск Ленинградского фронта на Карельском перешейке и с теми операциями, которые проводил Балтийский флот в Выборгском заливе, противник усилил деятельность своих военно-морских сил.
с. 329
Порт Котка стал главной маневренной базой его легких сил, оборону которой он усиленно укреплял, особенно средствами ПВО, для чего туда был направлен крейсер ПВО «Ниобе», переоборудованный немцами из бывшего голландского крейсера «Гельдерланд». Воздушная разведка ВВС флота до момента его потопления считала, что это финский, подобного же типа, броненосец «Вяйнямейнен».
12 июля по нему нанесли удар тридцать самолетов Пе-2, но ни одна бомба не достигла цели. Это не обескуражило командира 73-го авиаполка, Героя Советского Союза майора В. И. Ракова. Он только что принял полк пикировщиков и знал, что опытных кадров в нем недостает.
До 16 июля в районе Котки стояла плохая погода, не позволявшая действовать авиации. Майор В. И. Раков использовал это время для интенсивной тренировки экипажей своего полка в бомбометании с пикирования.
16 июля на уничтожение «Ниобе» вылетела группа пикирующих бомбардировщиков, возглавляемая Героем Советского Союза майором В. И. Раковым, совместно с группой топ-мачтовиков 51-го минно-торпедного полка, ведущий — майор И. Н. Пономаренко. Их прикрывали истребители 21-го полка ВВС флота, которым командовал Герой Советского Союза подполковник П.И. Павлов, и истребители ВВС Ленфронта. Операцию обеспечивали штурмовики Ил-2 47-го Краснознаменного Феодосийского штурмового авиаполка.
Штурмовики готовились в этому вылету особо старательно. Тщательно изучили по картам и по фотоснимкам подходы к военно-морской базе Котка, ее систему противовоздушной обороны, зарисовали с фотопланшетов контуры зенитных батарей. Именно по этим батареям предстояло им наносить удары.
Ведущим двадцати четырех Ил-2 был назначен комэск Попов. Перед вылетом командир полка, Герой Советского Союза майор Степанян тепло, по-дружески сказал ему:
—• Георгий, назначили тебя сегодня ведущим не случайно. Задачу ты летишь выполнять ответственную, сложную и опасную. Я знаю не только твое летное мастерство, но и стойкость, выдержку, разумный риск. Поддержи честь полка.
— Постараюсь, товарищ командир!
Четыре шестерки «илов» взлетели после обеда. Задача — подавить огонь зенитной артиллерии в порту Котка и обеспечить действия самолетов-пикировщиков и топмачтовиков. Двадцать четыре истребителя ЛаГГ-3 пристроились к колонне штурмовиков на маршруте.
с. 330
Группы Ил-2 вели на задание старший лейтенант Попов, подполковник Лазарев, капитан Борисов и старший лейтенант Удальцов. Самолеты-штурмовики летели двумя эшелонами, в каждом из них было по две шестерки Ил-2 и по две — ЛаГГ-3.
Вот и цель. Время начала работы выдержано. Группа Попова первой с высоты 1200 метров атаковала зенитные батареи на островах Халаксари и Тиутинен, вторая шестерка этого эшелона нанесла удар по зенитным батареям в районе Котка.
Когда в назначенное время над целью появились пикировщики, там уже во всю мощь работали штурмовики Ил-2, не давая вражеским зенитчикам организовать хоть какое-то противодействие нашей авиации. Истребители прикрытия, захватив инициативу в воздухе, парализовали действия истребителей противника.
А в это время самолеты Пе-2 звеньями пикировали на «Ниобе». Он ощетинился огнем зениток: ведь он и сам как-никак крейсер ПВО. Но летчики прицельно сбрасывали двухсотпятидесятики-лограммовые бомбы. Вокруг него вздыбилась вода, серая громадина окуталась клубами дыма. От четырех прямых попаданий в палубу на крейсере произошел взрыв огромной силы, корабль накренился и начал тонуть.
В это время четверка топмачтовиков сбросила тысячекилограммовые фугасные бомбы, две из них угодили в борт погружающегося «Ниобе». Прогремел еще один мощный взрыв…
Были 16 июля и потери. На боевом курсе от прямого попадания зенитного снаряда взорвался в воздухе самолет лейтенанта П. И. Шилкина. Погиб героический экипаж. И еще был подбит самолет Ил-2. Летчик, младший лейтенант Иванов, сел на нем на остров Лавенсари.
За этот комбинированный удар, а также за другие боевые заслуги Василий Иванович Раков 22 июля 1944 года был награжден второй Золотой Звездой Героя. Он первым среди морских летчиков Балтики стал дважды Героем Советского Союза. Ко всему за эту же операцию майору Ракову Нарком ВМФ присвоил внеочередное воинское звание — полковник.
Высокое звание героя было присвоено тогда и штурману 73-го полка капитану С. С. Давыдову, а также штурману эскадрильи старшему лейтенанту Е. И. Кабанову.
Удостоены звания Героя были и летчики 51-го авиаполка майор И. Н. Пономаренко, капитан И. В. Тихомиров, старший лейтенант И. К. Сачко.
Других участников налета на крейсер «Ниобе» наградили орденами и медалями.
с. 331
Не обошла награда и Георгия Тимофеевича Попова: его тоже представили к званию Героя Советского Союза. В конце июля он получил очередное воинское звание — капитан.
В эти победные июльские дни 1944 года Георгий Попов стал коммунистом.
Представляя Г. Т. Попова на звание Героя Советского Союза, подполковник Степанян писал: «С 1 июня 1944 года командует эскадрильей, которая под его руководством с 14 июня по 22 июля 1944 года совершила 243 успешных боевых вылета и при этом уничтожила: транспортов — 5, быстроходных десантных барж — 4, сторожевых кораблей — 2, сторожевых катеров — 5, тральщиков — 6, сухогрузных барж — 2. В воздушных боях сбито три самолета противника. В результате бомбоштурмовых ударов эскадрильи вызвано: взрывов — 12; пожаров — 45; подавлен огонь зенитных батарей среднего калибра — 6, малого — 15; подавлено артиллерийских батарей — 3 и минометных батарей — 7…».
16 июля 1944 года старший лейтенант Попов выполнял боевое задание ведущим двадцати четырех Ил-2 по подавлению зенитных батарей в порту Котка для обеспечения бомбового удара 8-й минно-торпедной авиационной дивизии по броненосцу береговой обороны. Умело маневрируя, его группа нанесла меткий бомбоштурмовой удар и подавила огонь двух батарей зенитной артиллерии малого калибра и двух — среднего калибра. Тем самым группа обеспечила успешное выполнение задания 8-й МТАД по потоплению броненосца береговой обороны «Вяйнямейнен».
20 июля 47-й штурмовой авиаполк с утра находился в готовности к вылету. Томительно тянулись часы… И только вечером воздушная разведка обнаружила у эстонского берега севернее поселка Тойла три сторожевых корабля, четыре тральщика и четыре сторожевых катера противника. В девятнадцать часов сорок пять минут в воздух поднялись двадцать пять «илов». Их повел на удар Георгий Попов. На маршруте к ним пристроились восемнадцать истребителей прикрытия ЛаГГ-3. На этот раз, по замыслу, три шестерки Ил-2 атаковали корабли с пикирования, с высоты 1400 метров, а семь «илов»-топмачтовиков, возглавляемых Юсупом Акаевым, наносили удары с бреющего полета.
Топмачтовое бомбометание производилось с высоты, не превышающей высоты мачт корабля. При этом летчики сбрасывали бомбы замедленного действия на воду в трехстах метрах от цели. Бомбы, рикошетируя от воды, попадали в борт или на палубу судна. Этот способ бомбоударов был особенно высокоэффективным, но и весьма опасным для экипажей самолетов-топмачтовиков.
С кораблей навстречу самолетам хлынул ливень зенитного огня.
с. 332
Но балтийцы с курса не свернули. Они потопили тральщик и сильно повредили два сторожевых корабля.
Во время атаки были подбит Ил-2 младшего лейтенанта Лонско-го. Летчик тянул на горящей машине в район нахождения наших кораблей, затем посадил ее на воду. Катера, пришедшие из Кронштадта, подобрали Павла Лонского и воздушного стрелка Петра Комарова.
Остальные «илы» благополучно сели на своем аэродроме. При осмотре были обнаружены различные повреждения на двенадцати самолетах.
И еще один запомнившийся больше других вылет на бомбоштурмовой удар по боевым кораблям 25 июля 1944 года.
Восточнее острова Киркомансари на подходах к Котке были обнаружены три сторожевых корабля и один сторожевой катер противника. Для удара по ним подготовили двадцать пять Ил-2, три группы: девятка самолетов и две восьмерки. Первую поручили вести Юсупу Акаеву, вторую и третью – Георгию Попову и Ивану Борисову. Летчики знали, что бой с этими верткими кораблями, хорошо вооруженными скорострельными зенитными пушками и крупнокалиберными пулеметами, будет крайне тяжелым. Ведущие решили наносить удар по целям с ходу, с пикирования, со стороны солнца…
И вот «илы» в воздухе. Рядом с ними идут двенадцать истребителей ЛаГГ-3. Через сорок минут полета показались вражеские корабли.
Попов с семью ведомыми устремился в пике, начал бить по сторожевому кораблю из всего бортового оружия. Палуба заискрилась от снарядных разрывов, пустили серию реактивных снарядов, затем пошли бомбы. На выводе Георгий почувствовал, как вздрогнул его «ил» и, не выйдя из пике, стал заваливаться вправо и зарываться носом. Ручка управления и нога — до отказа влево. Не помогло. Попов машинально затянул сектор газа. Скорость упала, самолет поднял нос выше линии горизонта, но летел с креном.
Попов бросил взгляд на правое крыло: обшивка в клочья, нет половины элерона. «Нет,— подумал комэск,— не сдамся!» Он летел на малой высоте над Финским заливом в сторону своего берега. Самолет ковылял и сваливался, но все же дотянул до аэродрома.
На стоянке летчики обступили самолет комэска, удивляясь его живучести.
Попов стоял у разбитого крыла своей машины, осмысливая все происшедшее, а затем сказал:
— Конечно, война без потерь не бывает. Но сколько жизней спасла сама боевая машина, дружище наш надежный, Ил-2!
с. 333
Он провел рукой по остаткам обшивки крыла и распорядился:
— Десять минут перекур — и разбор вылета!
В этом вылете штурмовики потопили сторожевой катер, сильно повредили сторожевой корабль, который, по данным воздушной разведки, через два часа затонул.
1 августа вылет капитана Попова оказался не менее сложным и опасным, чем 25 июля.
Рано утром полк был поднят по тревоге. И это на фронте, когда каждый день — сплошная тревога! Комэску Попову предстояло во главе двадцати четырех Ил-2 под прикрытием двадцати четырех истребителей нанести удар по группе кораблей, состоящей из четырех тральщиков, двух сторожевых кораблей, четырех сторожевых катеров. Группа маневрировала в пятнадцати километрах севернее эстонского поселка Кунда-Лахти.
Капитаны Попов, Акаев и Борисов собрались в палатке около стоянки самолетов и стали определять тактику предстоящего удара. Разговор пошел об атаках с бреющего полета, с «горки», о поиске противника «змейками», «галсами», и все – на предельно малой высоте. Последнее слово было за Георгием Поповым. Он изложил свое решение кратко и просто:
— Юсуп, и ты, Иван, нанесете удар по кораблям своими восьмерками с пикирования с высоты тысячи четырехсот метров. За вами моя восьмерка топмачтовым бомбометанием ударит по сторожевым кораблям. Обратите внимание всех экипажей на осмотрительность в воздухе: погода как раз для «мессеров». Вылет через двадцать минут.
В шесть утра «илы» тремя группами отошли от аэродрома. Вокруг них на разных высотах вились истребители прикрытия. Попов вел штурмовики до береговой черты на малой высоте. Летели в полном радиомолчании.
Через двадцать минут показался Финский залив. Теперь — в набор высоты.
Скоро появилась цель.
Две восьмерки «илов» вышли вперед. Попов повел свою группу и восемь истребителей прикрытия со снижением. Справа, слева, по курсу полета стали вспухать облачка разрывов: заработала зенитная артиллерия врага. С высоты на маневренные корабли ринулись штурмовики Акаева и Борисова. Заработали автоматы, скорострельные пушки. Разноцветные шнуры трасс потянулись к пикирующим самолетам. А в это время над самой водой две четверки Ил-2, ведомые Поповым и его заместителем Беляковым, неслись на два сторожевых корабля. Их заметили с кораблей. Яростно заработали «эрликоны». Попов понимал, что эффективность удара всей группы зависит во многом от морально-психологической стойкости его летчиков, и он сейчас демонстрировал ее в вихревой атаке.
с. 334
До корабля остается пятьсот… четыреста… триста метров. Пора! Бомбы сброшены. Теперь — маневр и огонь из пушек. Воздушный стрелок Попова Василий Слепцов успел крикнуть:
— Наши бомбы и бомбы ведомых взорвали сторожевик! Проскочив через строй кораблей, Попов сделал «горку» и на
развороте увидел клубы дыма, а среди них корму сторожевого корабля, уходящего под воду.
Топмачтовики вновь в сборе. Справа от них на удалении двух километров летели штурмовики Юсупа Акаева и Ивана Борисова, догоняли группу Попова. И в этот момент вблизи его самолета пронеслась трасса, затем — истребитель ФВ-190, а за ним пара Як-9.
— Слепцов! Почему не докладываешь о появлении «фоккера»?
— Виноват! Свалился, гад, со стороны солнца.
— Смотри повнимательнее! Не может быть, чтобы он был один!
— Командир! Командир! Еще пять заходят в атаку! — тревожно доложил Слепцов.
Восемь воздушных стрелков дружным огнем крупнокалиберных пулеметов встретили вражеских истребителей.
Четыре ФВ-190 и два Ме-109 один за другим пикировали и атаковали самолет Попова. Очевидно, они хотели сбить ведущего, рассеять ведомых и поодиночке разделаться с ними. Наши «лагги» и «яки» завязали с ними воздушный бой. Один ФВ-190 выскочил из клубка сцепившихся в смертельной схватке истребителей и с крутого пикирования атаковал самолет Попова. Пуля разбила приборную доску, что-то кольнуло в левую щеку, закапала кровь. Но ранение легкое.
Но тут уже подоспела часть ястребков, прикрывавших «ил» Акаева и Борисова. Исход схватки в воздухе решился быстро. Три вражеских истребителя рухнули в воду, а три поспешили скрыться на запад.
Штурмовики без потерь возвратились на свой аэродром.
Когда проявили пленки и отпечатали фото, четко определились результаты удара по кораблям: потоплены два сторожевых корабля, тральщик и сторожевой катер.
Тактический замысел комэска Попова, принятая им последовательность ударов по боевым кораблям противника принесли успех.
Необычное задание получил капитан Попов 6 августа: оказать помощь в спасении экипажа, севшего на подбитом самолете на воду. Все попытки наших катеров подобрать летчиков, плавающих в резиновой лодке, не увенчались успехом: береговая артиллерийская батарея противника не подпускала их близко к авиаторам.
с. 335
На ее подавление была послана шестерка Ил-2 под прикрытием шести истребителей.
Попов быстро сориентировался на местности, с ходу спикировал на артиллерийскую батарею врага. Гитлеровцы остервенело отстреливались. Самолет шел, как по ухабам. Снаряды рвались справа и слева, совсем рядом. Казалось, еще мгновение — и попадут в его машину. Он заметил, как огненные струи тянутся к нему откуда-то сбоку. Но внимание приковано к вспышкам орудий, стреляющих по катерам. Еще секунда… вторая. Летчик точно прицелился и сбросил бомбы.
Потом Попов повел свою шестерку над самой водой. Казалось, вот-вот они врежутся в серый откос берега, где находится вражеская батарея. Самолеты ходили по кругу, штурмуя артиллерийскую позицию, не давали гитлеровцам вести огонь по нашим катерам. Третий заход…
Комэск был доволен ведомыми, которые хорошо его понимали, самолетом, который безукоризненно слушался его. Он ушел на аэродром лишь тогда, когда катера сняли с лодки попавших в беду летчиков и отошли от берега в Финский залив.
Через всю войну пронесли морские летчики заповедь, что врага уничтожить — большая заслуга, а друга спасти — величайшая честь. Эту заповедь Попов и его боевые друзья достойно выполнили и 6 августа.
18 августа 1944 года командир эскадрильи Георгий Попов во главе восьмерки «илов» атаковал и с первого же захода потопил у южной оконечности острова Гогланд вражеский транспорт водоизмещением в 2000 тонн. Действия самолетов-штурмовиков были настолько стремительны, что противник открыл по ним огонь только на отходе. С приподнятым настроением возвращались авиаторы-балтийцы на базу. Ими одержана еще одна победа.
19 августа 1944 года радио сообщило, что комэску капитану Юсупу Абдулабековичу Акаеву присвоено звание Героя Советского Союза.
Комэск Георгий Попов, находившийся на аэродроме в готовности к вылету, узнав об этом большом событии в полку, решил особо выразить свои чувства своему другу. Он попросил Василия Слепцова срочно найти лист бумаги или картона, фанеры. Расторопный Василий вскоре принес командиру лист дюраля. Увидев обескураженное выражение лица, виновато развел руками:
— Нет ничего, что вы просили. А это, по моему разумению, вполне полноценный заменитель! Содрал я его с крыла разбитого «ила»…
Георгий рассмеялся:
— Так что я, по-твоему, зубилом буду рисовать?
с. 336
— Можно чеканить или гравировать,— невозмутимо посоветовал Слепцов.
— Ладно, быть по-твоему! Принеси большой гвоздь, что в техническом ящике лежит!
И Георгий гвоздем стал выводить на светлой стороне дюраля контур самолета Ил-2. Затем появился вылезший по пояс из его кабины Юсуп Акаев. В поднятой руке он держал мешок, из которого торчали несколько кораблей кормой вверх, пушки, танки, хвосты самолетов с крестами. Закончив эту картину в честь прославленного летчика-штурмовика, спросил у своего экипажа:
— Ну как? Похож?
— Здорово-о-о! — протянули друзья.
— И все же чего-то не хватает! — рассуждал Георгий. Помолчав, он сам определил, что контуры на блестящем металле нужно как-то выделить цветом.
— Несите из костра уголек!
— Командир, зачем же Юсупа и его машину мрачными делать? — возразил техник самолета.— У меня есть краски, которыми я закрашиваю заделанные пробоины после боя.
— Давай! Сейчас наведем марафет!
Еще немного усилий — и на листе дюраля заиграли яркими красками облик друга, его грозного штурмовика, а черными — трофеи, торчащие из мешка.
Однополчане, осмотрев картину, которая им очень понравилась, решили торжественно вручить ее Юсупу Акаеву, когда он возвратился из короткого фронтового отпуска в родной Дагестан.
О большой дружбе русского парня с берегов Волги и кумыка с горного Кавказа знали все в полку. И в короткие минуты отдыха, на досуге, летчики-штурмовики, вспоминая родные края, пели любимые фронтовые песни, и среди них выделялась «Служили два друга в нашем полку», о которой авиаторы говорили полушутя, полусерьезно, что она посвящена дружбе Георгия Попова и Юсупа Акаева.
3 сентября снова вылет, уже в который раз, на удар по кораблям противника в бухте Кунда-Лахти. Эти цели, это место стали для летчиков-штурмовиков чем-то вроде постоянной оскомины: вражеские корабли, находясь в этом районе, обеспечивали и поддерживали фланг своих войск, контролировали передвижение кораблей Балтийского флота, особенно – подводных лодок. Вот почему командование флота постоянно уделяло внимание этой горячей точке в Финском заливе.
Перед обедом в воздух ушли двадцать три «ила», их прикрывали двадцать «яков».
с. 337
Восьмерку и семерку Ил-2 вели Ефим Удальцов и Иван Борисов. Им предстояло штурмовать цели с пикирования. Замыкающей шла группа из восьми самолетов-топмачтовиков, возглавляемая Георгием Поповым. Она должна развить успех двух первых групп и нанести главный удар по вражеским кораблям с высоты 30 метров.
Через сорок минут полета на водной глади северо-западнее мыса Уллуниеми показались пять быстроходных десантных барж и один сторожевой корабль. Без промедления начали свою опасную работу летчики-штурмовики. Закипела вода, поднялись фонтаны вокруг кораблей противника от пушечных и реактивных снарядов и бомб. Враг тоже дал бешеный огонь: более двадцати «эрликонов» вдоль и поперек кромсали небо своими светящимися трассами.
Теперь дело за топмачтовиками. Развернувшись фронтом, две четверки «илов» помчались над волнами прямо на двухслойную завесу зенитного огня.
— Маневр!— скомандовал Попов, чтобы хоть на короткий миг сбить вражеским зенитчикам прицел.
И вот пошли бомбы. Несколько фугасок буквально развалили на куски одну БДБ, второй тоже досталось не меньше, да еще на ней, судя по всему, взорвался и боезапас.
Вырвавшись из огненного кольца кораблей, топмачтовики попали под огонь вражеских истребителей: три Ме-109 и четыре ФВ-190, прижавшись к воде, заходили в атаку. Наши истребители пока их не видели.
Попов по радио передал ведущему второй четверки топмачтовиков Глухареву: «Пойдем „ножницами”», а истребителям прикрытия: «Слева и справа нас догоняют „мессеры” и „фокки,,».
Чтобы ускользнуть из-под двусторонней атаки немецких истребителей, Георгий Попов сделал резкий разворот влево, а Виктор Глухарев — вправо. Очереди, выпущенные «стервятниками», прошли мимо. Стрелки дружно ударили по атакующим «мессерам». Один «фокке-вульф» нарвался на меткую очередь младшего сержанта Пугачева и рухнул вниз. Но и гитлеровцы подожгли «ил» лейтенанта Бориса Владимировича Филиппова. Горящий самолет врезался в воду. Летчик и воздушный стрелок, сержант Николай Никитович Андреев, погибли.
Наконец-то в воздушный бой ввязались наши Як-9. Теперь немецким истребителям стало не до «илов»…
На земле, делая разбор, командир полка подполковник Степанян сказал, что топмачтовикам нужно было атаковать парами четыре БДБ, тогда эффективность удара была бы еще выше. Одновременно заметил, что самолеты капитана Попова отстали от основной группы и именно потому стали объектом удара вражеских истребителей.
с. 338
В свою очередь, комэск пожаловался на крайне плохую осмотрительность летчиков «яков», прикрывающих «илы».
15 сентября, вызвав летчиков на КП, подполковник Степанян с какой-то особой торжественностью объявил:
—Дорогие однополчане, войска всех трех Прибалтийских фронтов продолжают успешно наступать на Рижском направлении. Думаю, на днях и Ленинградский фронт начнет операцию в сторону Таллина. А сегодня нашему полку приказано нанести бомбоштурмовой удар по четырнадцати БДБ у маяка Роджер. Полетят на задание двадцать четыре самолета под прикрытием четырнадцати истребителей. Они составят три ударные группы. Первую восьмерку поведет капитан Попов. Он же ведущий всех групп. Вторую из десяти самолетов-топмачтовиков возглавит капитан Борисов. Во главе третьей семерки пойдет старший лейтенант Удальцов.
Начальник штаба капитан Румынцев, развернув на столе карту, показал ось маршрута, характерные ориентиры, уточнил линию фронта.
По зеленой ракете летчики запустили моторы и подрулили на старт. Взлет. Сбор над аэродромом – и балтийцы взяли курс к цели. Неподалеку летели истребители сопровождения.
Чем ближе к району удара, тем видимость хуже. Вражеские БДБ шли в четырехкильватерной колонне курсом на запад в пятнадцати километрах севернее острова Эльва.
— Приготовиться, — послышался спокойный и твердый голос Попова. —Пошли!
Его восьмерка ринулась в стремительную атаку сквозь бешеный зенитный заслон, поставленный кораблями. Вот пошли реактивные снаряды, затем бомбы, а следом понеслись трассы пушечных снарядов.
Волной накатились на БДБ десять самолетов-топмачтовиков. За ними отштурмовалась группа Удальцова.
Выйдя из атаки, Попов услышал доклад воздушного стрелка Слепцова:
— Цель накрыта!
— Хорошо! Смотри внимательно за воздухом!
И вовремя предупредил: со стороны берега появилась восьмерка ФВ-190. На это раз «яки» заметили их первыми и не дали атаковать «илы».
На аэродром группа возвратилась без потерь.
После разбора удара, подводя итоги вылета, начальник штаба полка полушутя посетовал:
с. 339
— На вас боезапаса не наберешься! Только сегодня израсходовали шестьдесят восемь стокилограммовых и девяносто шесть двадцатипятикилограммовых фугасных бомб, шестьдесят восемь «эрэсов», две тысячи триста десять пушечных снарядов и уйму пулеметных патронов. Но, думаю, за такой расход с вас не спросится: две БДБ ушли на дно, две сгорели. Неплохой баланс! Конечно, хотелось иметь и больше, но уж как получилось. Однако полагаю, что здесь и штабу полка, и командирам эскадрилий, и всему летному составу есть о чем подумать.
После окончания Великой Отечественной войны мне довелось встретиться с летчиком-штурмовиком, Героем Советского Союза Юсупом Акаевым в Кисловодске, где мы оба лечились в санатории. Он с душевной теплотой вспоминал о своем боевом друге Георгии Попове, о его летном мастерстве.
Предоставляю слово самому Акаеву.
Сам он – ученик легендарного летчика-штурмовика, дважды Героя Советского Союза Нельсона Степаняна. Его излюбленный метод — удар с малых высот, удар беспощадный и точный.
Итак, май 1944 года. Черное море. Гривистые огромные волны под плоскостями самолета… В хвосте — море, справа — море, спереди — море, и лишь слева каемка крымского берега. Над головой «петляют» истребители прикрытия.
Самолеты набирают высоту, берег вырисовывается все ярче и ярче. Видны знакомые бухты Севастополя.
Полтора десятка наших штурмовиков подходят к цели. Здесь дымят три транспорта в охранении боевых кораблей…
Огонь по самолетам открыли сразу и с кораблей, и с берега, но уже ничем не отвести стремительный удар… В этой атаке Георгий Попов лично потопил немецкий транспорт водоизмещением в три тысячи тонн и поджег гидросамолет «Гамбург-138».
Балтика. Горячие боевые дни июня 1944 года. Попов с шестеркой «илов» уходит в воздух. День выдался пасмурный, низкая облачность, дождь. Собрав поплотнее группу, Георгий взял курс в район цели, в Выборгский залив. Низко висят облака, в облаках — окна. Но еще при подходе к порту Попов опытным глазом морского летчика заметил транспорты и другие корабли.
— Бьем с ходу,— передал Попов ведомым.
С острова справа открыли зенитный огонь. Разрывы ложились по носу и выше. Маневрируя, Попов уловил благоприятный момент и пошел в атаку, сосредоточив всю силу удара на самом большом транспорте, сбрасывая бомбы в упор. Сманеврировать и найти благоприятное для атаки мгновение — в этом дар Попова. С резким снижением выводит Попов самолет из-под обстрела, и в эту секунду стрелок Слепцов передает:
— Транспорт взорван! Горит!..
с. 340
Это было в дни решительного наступления наших войск на Карельском перешейке.
Во второй половине сентября 1944 года Попов, тщательно просчитав маршрут, вылетел ведущим группы «ильюшиных» на предельный радиус с дополнительными топливными бачками. Пролетев огромное расстояние на бреющем, Георгий увидел в порту Таллин до десятка кораблей и судов. Умело маневрируя под плотным огнем зенитной артиллерии, он атаковал их и потопил транспорт водоизмещением 5000 тонн. В этом полете Попов показал не только искусство штурмовой атаки, но и умение летать и водить группы на предельный радиус.
Наши войска продвинулись за Таллин. Немцев сбросили с Моонзундского архипелага. Но часть немецких войск еще держалась на полуострове Сырве.
В начале октября 1944 года Георгий Попов обнаружил юго-западнее полуострова до пятидесяти различных кораблей. Среди них выделялся величественный теплоход под усиленной охраной. Несмотря на интенсивный огонь зениток, Георгий сбросил бомбы и потопил этот транспорт.
Эти коротко рассказанные Акаевым эпизоды, словно кадры кинохроники боевой жизни Георгия Попова, свидетельствуют о его настойчивости в достижении поставленной цели, о его верности принятому решению, находчивости и предельной сосредоточенности.
18 октября 1944 года приказом командующего Краснознаменного Балтийского флота за отвагу, мужество и находчивость, проявленные в боях с немецкими захватчиками, капитан Г. Т. Попов был награжден четвертым орденом Красного Знамени.
Через пятнадцать дней после этого в его жизни произошло еще одно большое событие: Георгию Тимофеевичу Попову было присвоено звание Героя Советского Союза.
Вечером в летной столовой собрались боевые друзья, чтобы поздравить капитана Попова. Подполковник Степанян просто и по-отечески сказал:
— Георгий! Сегодня в нашем полку праздник. Ты наша гордость, честь и совесть, и все мы рады, что ты стал Героем Советского Союза. Все однополчане сердечно поздравляют тебя с высокой наградой Родины и желают новых побед в боях с фашистами.
А потом улыбнулся и закончил:
— И еще. Командование полка решило предоставить тебе краткосрочный отпуск с выездом на родину.
От последних слов Попов зарделся: все в полку знали, что там, в Моздоке, живет его невеста Шура. Часто пишет ему письма и ждет его…
с. 341
После возвращения из отпуска Георгий Попов вновь активно включился в боевую работу. Теперь 47-й авиаполк базировался на территории Литвы, а задания выполнял в Балтийском море и на его побережье.
14 декабря 1944 года полк понес большую утрату: в бою погиб его командир подполковник Нельсон Георгиевич Степанян и летевший с ним штурман 2-й авиаэскадрильи капитан Алексей Румянцев.
Днем большая группа наших самолетов вылетела для нанесения бомбоштурмового удара по неприятельским транспортам и кораблям, обнаруженным самолетами-разведчиками в Либаве. Первую группу Ил-2 вел Н.Г. Степанян. Штурмовики должны были подавить зенитную артиллерию сторожевых кораблей противника, стоявших на внешнем рейде. При подходе к цели самолеты были атакованы тридцатью вражескими истребителями ФВ-190. Завязался жестокий воздушный бой. Самолет, управляемый Н. Г. Степаняном, загорелся и упал в море. Так закончился его 243-й боевой вылет.
6 марта 1945 года подполковник Н. Г. Степанян был награжден второй медалью «Золотая Звезда» посмертно.
После гибели Нельсона Степаняна 47-й Краснознаменный Феодосийский штурмовой авиаполк возглавил майор Михаил Антонович Фолькин, опытный боевой летчик-штурмовик и политработник. Он призвал однополчан продолжать громить врага по-степаняновски.
13 января 1945 года началась Восточно-Прусская наступательная операция войск 2-го и 3-го Белорусских фронтов и Краснознаменного Балтийского флота. Авиация флота обеспечивала их действия на приморском направлении.
14 января восемнадцать «илов», которых возглавлял комэск Попов, поднялись в воздух с задачей подвергнуть бомбоштурмовому удару транспорты противника в порту Мемель. Три шестерки Ил-2 под прикрытием четырнадцати Як-9 спешили к цели. При подходе к порту группы «илов» и «яков» рассредоточились.
Попов увидел два транспорта, стоящих в лесной гавани порта. На подъездных путях стояли эшелоны и автомашины.
В небе стали возникать разрывы снарядов, которые с каждым залпом зениток приближались к нашим самолетам.
— Атакуем с одного захода! — подал команду Георгий и повел свою шестерку «илов» на цели.
Рванулись из-под крыльев, оставляя за собой дымные дорожки, реактивные снаряды, взорвались в вагонах эшелона. Затем на транспорт пошли бомбы, проштурмовали из пушек и пулеметов зенитную батарею.
с. 342
В это же время работали по целям в порту группы Удальцова и Глухарева. На транспорте водоизмещением в 3000 тонн произошел сильный взрыв. Вверх взметнулись снопы огня и черного дыма, яркое пламя охватило головную часть железнодорожного состава, груженного танками, загорелись еще две автомашины. Густой дым, поднявшийся над портом, был виден на десятки километров…
Несмотря на яростный огонь зениток все наши самолеты возвратились на свой аэродром. Но на земле инженерно-технический состав определил: четыре Ил-2 имели серьезные повреждения и вышли на неделю из строя.
18 января 1945 года капитан Попов снова повел восемнадцать Ил-2 на удар по порту Мемель. На этот раз штурмовики потопили транспорт водоизмещением в 2000 тонн, подавили две зенитные батареи, одну из них — лично Георгий Попов.
При выходе из атаки прямым попаданием снаряд пробил на его самолете броню и повредил мотор. Попов развернул машину к линии фронта. Мотор загорелся. Попов установил ему щадящий режим и тянул, тянул на свою территорию. Вот и линия фронта. Высота 200 метров, мотор остановился. Георгий продолжал планировать. Его самолет плавно подходил к земле. Попов быстро выключил зажигание, перекрыл бензокран. Штурмовик коснулся фюзеляжем земли, ударился о небольшой каменный валун, перескочил его и со скрежетом пополз по мерзлому грунту. При столкновении с валуном полетели в разные стороны куски винта, мотора. Отлетело крыло. Первым выскочил, опомнившись от ударов, воздушный стрелок Слепцов. Он быстро вынес из кабины, куда уже подобрался огонь, капитана Попова и привел его в сознание.
— Жив, командир? — обрадовался Василий.
— Кажется,— едва выдавил из себя Попов. Крупные капли пота катились по его лицу.
Когда к ним подбежали наши пехотинцы, Георгий спросил:
— Сколько километров отсюда до линии фронта?
— Четыре,— ответил пожилой усатый красноармеец.
— Да-а-а!..— Только и мог сказать Георгий.
Видя, что у летчика еще не полностью прошло шоковое состояние, пехотинец снял с пояса фляжку и подал ее Попову. Георгий сделал глоток, поперхнулся и виновато улыбаясь, сказал удивленно смотрящим на него бойцам:
— Огненная вода! До пяток пробрала, а главное, в чувство меня привела… Спирт, что ли?
Пехотинцы тепло встретили балтийцев. Они оказали им первую помощь, а затем отправили на свой аэродром…
с. 343
28 января 1945 года во второй половине дня полк получил задание бомбоштурмовым ударом уничтожить скопление живой силы и техники фашистов на косе Куриш-Нерунг. Шестнадцать Ил-2 группами повели к цели командиры 2-й и 1-й эскадрилий капитаны Юсуп Акаев, Георгий Попов и заместитель командира 3-й эскадрильи лейтенант Виктор Глухарев. Над полем боя штурмовики появились внезапно. Впереди внизу автомашины, тягачи с полевыми орудиями, масса вражеских солдат.
— Атакуем,— последовала команда.
Попов нацелился на автомашины и живую силу врага. Ведомая им группа вышла в пикирование. Стремительно надвигалась земля. Но Георгий не торопится открыть огонь. «Спокойно, спокойно»,— произносил он. Гитлеровцы, словно тараканы, разбегались в разные стороны. Но спасения от грозных Ил-2 нет. «Пуск!» — и пошли на автомашины реактивные снаряды, а затем пулеметно-пушечным огнем штурмовики проредили толпы мечущихся в панике солдат.
Шестерка Акаева громила батареи зениток. Четверка Глухарева била по тягачам.
Вражеские зенитки неистовствовали, но штурмовики вновь и вновь повторяли заходы. Горели и взрывались автомашины, тягачи, метались в панике фашисты. Наконец, все: боеприпасы кончились, бензин на исходе. Задание выполнено!
На аэродром возвратились все самолеты; шесть из них с сильными повреждениями и требовали ремонта. Но это не в счет в сравнении с тем уроном, который понес враг, недосчитавшийся шестидесяти автомашин, двенадцати тягачей, двенадцати полевых орудий, трех зенитных автоматов, четырех с половиной сотен солдат. Это — только уничтожено, а еще сколько повреждено, подавлено, заглушено…
Командир полка на разборе дал высокую оценку всем экипажам и объявил им благодарность.
Тяжелейший вылет выдержали Георгий Попов и его боевые друзья 20 февраля 1945 года. Группе, состоящей из шести пар «илов», было приказано уничтожать и подавлять артиллерийские и минометные батареи для обеспечения прорыва обороны противника и сопровождения нашей пехоты в районе Приекуле. Сложность задания обусловливалась низкой (до ста метров) облачностью и ограниченной видимостью, не превышающей одного-двух километров.
Попов вместе с ведущими пар, капитаном Юсупом Акаевым, старшим лейтенантом Михаилом Беляковым, лейтенантами Геннадием Игнатьевым, Леонидом Медведевым и Андреем Волошиным уточнили передний край по последним данным в штабе полка.
с. 344
Изучили местность, возможные цели, рассмотрели, как лучше строить заходы. Он и его друзья думали о многом, но того, что случилось в полдень, они не могли даже предположить.
Перед вылетом командир полка майор Фолькин, представляя всю сложность выполнения задачи, сказал летчикам:
— Понимаю, вам будет крайне тяжело, но задание выполнить надо.
За всех ответил комэск Попов:
— К цели пробьемся! Все будет в порядке.
Он надеялся на хорошее знание местности и на погоду: исключена встреча с истребителями врага, а малая высота позволит внезапно появиться над целью и провести хотя бы первую штурмовку.
И он вместе со своими ведомыми взлетел в такое время, когда из-за метеоусловий почти никто не взлетал. Косые снопы снежных зарядов вставали то там, то здесь. Внизу все сливалось в сплошную серую массу. Редко где просматривалась земля. Трудно вести ориентировку.
Скоро цели. Но где они? Тревожные минуты и даже секунды кажутся вечностью. А земля под крылом бежит, как гигантский конвейер. И вдруг мелькает дорога. Все правильно-Тяжело было летчикам из-за практически нелетной погоды выйти в район работы. Еще тяжелее пришлось при штурмовке целей с высоты всего 70—50 метров, в многослойном огне всех видов оружия, бьющего в упор. Но авиаторы-балтийцы знали: надо помочь своим наземным войскам. И они сделали все для уничтожения, подавления техники противника и сопровождения матушки-пехоты. В результате их удара было уничтожено четыре полевых орудия, две минометные батареи, до полутораста человек гитлеровцев, подавлен огонь одной артиллерийской и одной минометной батареи. Но и наши потери оказались тяжелыми. Огнем зениток над целью был сбит Ил-2. Погибли летчик, младший лейтенант Виктор Георгиевич Паршин и воздушный стрелок, младший сержант Владимир Александрович Красносельский. Не возвратились с задания машины, где летчиками были младшие лейтенанты Николай Алексеевич Калугин и Владимир Герасимович Талдыкин, а воздушными стрелками — младшие сержанты Александр Иванович Доронин и Василий Степанович Пиканин (экипаж Талдыкина позже вернулся в строй). Самолет младшего лейтенанта Мухтасимова, подбитый над целью, загорелся, сел на аэродром Паланга-2. Самолет сгорел, летчик и стрелок получили ожоги. Воздушные стрелки младшие сержанты Макаров, Михаил Ходыкин и командир звена лейтенант Леонид Медведев были ранены осколками зенитных снарядов. Шесть «илов» имели сильные повреждения от огня зениток и хотя дотянули до своего аэродрома, но требовали основательного ремонта.
с. 345
Таков был итог боя самолетов-штурмовиков в поддержку нашей пехоты, которая благодаря этому в тот день успешно решила свою задачу в районе Приекуле.
Порт и крепость Кенигсберг вместе с портом Пиллау был базой военно-морских сил немцев. Здесь стояли катера, сторожевые корабли, тральщики, подводные лодки. В дни боев за Кенигсберг рукав Фриш-гаф, протянувшийся от него к Балтийскому морю, буквально кишел судами, на которых гитлеровцы пытались вырваться, уйти из мешка. Сюда приходили транспорты, сюда пробивались крупные военные корабли.
Но уйти удавалось далеко не всем. Устье речки Прегель, у которого стоит Кенигсберг, вытянутый рукав Фриш-гаф и узенький проход между портом Пиллау и косой, отделяющей воды Фриш-гафа от Данцигской бухты, стали кладбищем немецкого флота.
8 то время, как войска маршала Василевского неумолимо сжимали кольцо вокруг Кенигсберга, балтийские летчики нависали над выходами в море, над кораблями.
9 апреля двадцать два Ил-2 четырьмя группами нанесли бомбоштурмовой удар по порту Пиллау (переименован в 1945 году в Балтийск). Георгий Попов, возглавляя одиннадцать самолетов-топмачтовиков, при сильном противодействии зениток и истребителей противника прорвался к судам. Бомбы, сброшенные им и его ведомыми с малых высот, взорвали транспорт и танкер водоизмещением соответственно в 10 000 и 4000 тонн. Другие группы бомбами и пулеметно-пушечным огнем взорвали склад боеприпасов и подавили две зенитные батареи.
Примеру комэска Попова следовали и молодые. При ударе по судам на самолет молодого летчика лейтенанта Павла Радзиевского зашли в лобовую атаку два ФВ-190. Маневрируя, огнем из своих пушек и пулеметов он отбил их попытку, расправился с «илом» и с малой высоты потопил быстроходную десантную баржу. А его воздушный стрелок сержант Михаил Ходыкин очередью из крупнокалиберного пулемета сбил «фоккера», когда тот пытался атаковать его машину уже при отходе от цели.
Высокое мастерство ведущего и экипажей его группы позволило штурмовикам избежать больших потерь. Два подбитых «ила» летчики лейтенант Виктор Глухарев и младший лейтенант Виталий Остапенко посадили на запасной аэродром. Шесть «илов» получили повреждения от огня зениток и истребителей противника.
Вечером того же дня радио Москвы передавало сообщение о том, что войска 3-го Белорусского фронта завершили разгром кенигсбергской группировки противника, овладели городом и крепостью Кенигсберг.
с. 346
В сводке Совинформбюро сообщалось также о том, что авиация Краснознаменного Балтийского флота бомбардировала и штурмовала корабли противника в Пиллау, на подходах к Пиллау и в других районах боевых действий. В результате атак авиации был потоплен тяжелый крейсер «Зейдлиз», потоплены и повреждены шесть других транспортов, эскадренный миноносец и три вспомогательных судна противника.
Значительная часть этой боевой работы была выполнена капитаном Георгием Поповым и его боевыми друзьями-однополчанами.
11 апреля утром воздушная разведка донесла о скоплении в районе мыса Хель немецких транспортов и военных кораблей. 11-я Новороссийская дважды Краснознаменная штурмовая авиадивизия получила задачу разгромить вражеский караван.
Ровно в полдень над целью появились штурмовики 8-го гвардейского штурмового авиаполка. Они, прорвав огневую завесу, потопили транспорт и охотник за подводными лодками.
Почти одновременно с этим ударом с разных высот пошли в атаку самолеты-штурмовики Героя Советского Союза Попова и капитана Благодарова из 8-го гвардейского полка. Георгий Попов повел своих штурмовиков на конвой в составе двух транспортов, пяти сторожевых кораблей и тральщиков. Его шестерка обрушилась на два транспорта. Бомбы, сброшенные с малой высоты, точно поразили транспорт водоизмещением 7000 тонн. Старший лейтенант Виталий Остапенко потопил второй транспорт.
«Илы» Константина Благодарова, в свою очередь, атаковали с разных высот шесть транспортов и восемь кораблей охранения. На выходе из атаки летчики наблюдали сильный взрыв и пожар на транспорте водоизмещением 6000 тонн и тральщике, которые вскоре затонули; еще один тральщик был сильно поврежден.
Вечером московское радио сообщило: «Советская авиация потопила в районе мыса Хела тральщик противника, охотник за подводными лодками, четыре транспорта…».
Что ни говори, а приятно сознавать, что чуть не каждый день твоя боевая работа попадает в сводку Совинформбюро!
13 апреля войска 3-го Белорусского фронта в Восточной Пруссии начали боевые действия по ликвидации земландской группировки противника. На Земландском полуострове, на котором оборонялась 65-тысячная группировка гитлеровцев, остался единственный крупный порт Пиллау, через который шло обеспечение фашистских войск и их эвакуация.
с. 347
В тот день капитан Георгий Попов, лейтенанты Владимир Талдыкин и Виктор Глухарев во главе трех групп «илов» атаковали транспорты в порту Пиллау. Машину Попова, летящую впереди семнадцати штурмовиков на высоте 150 метров, пронизали десятки осколков и пуль. Самолет резко качнуло в сторону и потянуло к воде. Однако Георгий не сошел с боевого курса, прицельно сбросил бомбы по транспорту.
Выйдя из зоны зенитного огня, он осмотрелся и установил: мотор работает с перебоями, продырявлены во многих местах плоскости, повреждены рули управления. Комэск Попов и на этот раз проявил высокое летное мастерство и большую силу воли, которые позволили ему довести машину до ближайшего аэродрома, недавно занятого нашими войсками на окраине Кенигсберга, и посадить на него свой разбитый «ил».
В результате удара 13 апреля группы самолетов-штурмовиков по плавсредствам в порту Пиллау были повреждены два транспорта водоизмещением 6000 и 2000 тонн и взорван склад с боеприпасами.
Через два дня Георгий Попов снова повел восемнадцать Ил-2 на бомбоштурмовой удар по кораблям в Пиллау. То же повторилось 16 апреля. От метко сброшенных авиаторами-балтийцами бомб, от реактивных снарядов, пушечно-пулеметного огня взрывались корабли и суда противника, склады и хранилища горючего, гибли гитлеровские вояки, пытающиеся спастись бегством через море…
Войска 3-го Белорусского фронта на Земландском полуострове, ведя наступательные бои, только 14 апреля заняли более 60 населенных пунктов и уже 18 апреля были на подходах к Пиллау. Гитлеровская армия в этом районе доживала последние дни. Ее солдаты, потеряв всякую надежду на спасение, отчаянно сопротивлялись. В порт Пиллау ночью приходили различные плавсредства противника, чтобы немного разрядить паническое настроение в своих войсках и создать видимость возможной их эвакуации. Но наша морская авиация срывала этот замысел.
18 апреля во второй половине дня командир полка вызвал капитана Попова, старших лейтенантов Остапенко и Глухарева.
В землянке на командном пункте майор Фолькин сидел у добротно сделанного дощатого стола и внимательно рассматривал лежавшую перед ним карту-пятикилометровку с нанесенной линией фронта. Раздался резкий телефонный звонок.
— Здравия желаю, товарищ полковник — ответил командир. Все поняли, что звонит командир дивизии полковник Манжосов, уточняет боевую задачу.
с. 347
— Прошу садиться. Давайте подумаем вместе, как будем воевать сегодня. В последнее время наш полк при ударах по Пиллау имеет потери экипажей и значительные повреждения на многих самолетах. Надо нам менять тактику. Что думает по этому вопросу командир первой эскадрильи? Попов ответил:
— Думаю, что к этому привел шаблон, по которому мы заходим на цель только с моря. Гитлеровцы определили, как действуют наши «илы», на каких высотах заходят, и организовали эффективное противодействие.
— Ну, а Вы, опытный комэск, почему не меняете тактику ударов?
— Потому что штаб полка строго-настрого разъяснил нам: на суше действует авиация фронта, а морской авиации отведены заходы только с морского сектора. Отсюда и шаблон.
— Понятно! — протянул майор Фолькин.— Так что будем делать? Через полтора часа приказано нанести удар по транспортам в Пиллау. Вы поведете на задание двадцать два экипажа. Каково Ваше решение?
Попов подошел к карте и доложил:
-— Полет к цели группой выполняю на малой высоте над морем. В Данцигской бухте развернусь на восток, пересеку косу Фрише-Нерунг и над заливом со стороны юга пойду на Пиллау. Это наиболее выгодный подход к нему. Перед целью группы за счет скорости на «горке» наберут высоту восемьсот метров и с трех направлений нанесут удар с пикирования по транспорту, танкеру и сторожевым кораблям с одного захода. Что даст нам такая тактика? Противник ждет нас традиционно с запада и рассчитывает, что мы опять будем действовать с планирования и малых высот, то есть ждет топ-мачтового удара. Мы же атакуем его с юга с пикирования и на предельно большой скорости с последующим уходом от цели в море на бреющем полете. Все это уменьшит для нас время пребывания под огнем зениток.
— Ваше решение утверждаю. Через двадцать минут вылет! — закончил совет командир полка.
В назначенное время капитан Попов повел «ильюшиных» на удар. Сброшенные летчиками-штурмовиками 250-килограммовые бомбы потопили танкер водоизмещением 3000 тонн, сторожевой корабль и сильно повредили транспорт водоизмещением 6000 тонн. Все самолеты благополучно вернулись на свой аэродром. Только три из них имели незначительные повреждения от огня зениток.
20 и 24 апреля группы самолетов-штурмовиков, возглавляемые капитаном Георгием Поповым, опять нанесли сокрушающие удары по кораблям и транспортам противника в Пиллау.
25 апреля войска 3-го Белорусского фронта разгромили последнюю окруженную группировку противника на Земландском полуострове и овладели крепостью и военно-морской базой гитлеровцев — городом Пиллау.
с. 349
Командующий ВВС Краснознаменного Балтийского флота генерал Самохин писал тогда в газете «Летчик Балтики» о нашем авиационном наступлении в этом районе:
«В районе Пиллау, на море и на суше — везде видны следы жестокого поражения, которое потерпели немцы. Здесь рука об руку с частями Красной Армии сражались летчики полковника Манжосова, полковника Курочкина, Героя Советского Союза подполковника Слепенкова.
Бои за Пиллау можно смело считать крупнейшими по силе наших ударов с воздуха, по массированности налетов, по эффективности атак морских летчиков, по урону, который они наносили противнику.
Только за три дня — 11, 12 и 13 апреля – нашими летчиками было потоплено 35 кораблей врага, в том числе 21 транспорт общим водоизмещением в 115 тысяч тонн. Чем яростнее сопротивлялся обреченный враг, тем крепче были удары балтийских авиаторов. Спустя два дня нашими соколами была одержана новая блестящая победа на море: 15 апреля немецкий флот вычеркнул из своего списка 1 миноносец, 2 сторожевых корабля, 2 тральщика, 1 танкер водоизмещением в 10 000 тонн и 18 транспортов общим водоизмещением в 92 000 тонн.
До самого дня падения последнего немецкого порта на Земландском полуострове не ослабевали бои. В воздух поднимались штурмовики, ведомые Героями Советского Союза капитанами Поповым и Благодаровым, капитаном Третьяковым и капитаном Кончаровым, группы торпедоносцев офицера Скрябина, Щербакова, Кузнецова, Орленко, истребители Героев Советского Союза Мироненко, Павлова, разведчики Героя Советского Союза Усачева. Они сеяли смерть в стане врага».
Хочется рассказать и о верном боевом друге Георгия Попова, славном воздушном стрелке Василии Слепцове.
К концу Великой Отечественной войны на груди Василия сияли три ордена. Каждая награда связана с воздушными боями, в которых он проявил смелость и отвагу, умение и мастерство крылатого воина.
Боевой путь сержанта Слепцова — это путь его командира, летчика-штурмовика, Героя Советского Союза капитана Попова. С ним он начал войну, летал на штурмовиках и одержал многие воздушные победы, 30 схваток с вражескими истребителями провел Слепцов, и каждый бой требовал большого умения, ловкости и сноровки. Он никогда не ждал при приближении «мессеров» и «фоккеров», когда те откроют огонь, а опережал их, прицеливался и бил наверняка.
с. 350
В Выборгском заливе на группу штурмовиков, возглавляемую Поповым, напали семь истребителей Ме-109. Слепцов организовал воздушных стрелков на дружный отпор «стервятникам» и сам пулеметным огнем сбил один «мессершмитт».
В Нарвском заливе во время бомбоштурмового удара по кораблям Слепцов заметил, что к их машине приближаются два ФВ-190. Он немедленно доложил о них командиру, но тот, увлекшись штурмовкой, не заметил сигнала стрелка. «Стервятники» вот-вот откроют губительный огонь. Ждать нельзя. И Василий навстречу несущимся истребителям выпустил несколько коротких очередей. Идущий впереди «фоккер» незамедлительно отвернул. Этого и ждал балтиец. Он дал по вражеской машине длинную очередь. Вспыхнуло пламя, и самолет рухнул в море. Атаки других хищников были отражены истребителями прикрытия.
Георгий Попов верил в способности своего стрелка, а тот — в умение своего командира. И если говорить о победах штурмовика, то в них есть заслуга и того, кому доверено охранять самолет с задней полусферы, быть здесь его щитом и мечом. Часто ему приходилось подключаться к штурму, особенно зенитных огневых точек врага, ведущих огонь сзади, слева, справа… Много раз спасал жизнь своему командиру Василий Слепцов. И прав был Георгий, когда говорил о нем друзьям:
— Василий — мой самый верный и надежный телохранитель в бою. Чувствую себя в воздухе с ним, как у Христа за пазухой.
До победы над фашистской Германией оставались считанные дни. Уже шли бои в Берлине. Авиаторы Балтийского флота, как и все воины Красной Армии и Военно-Морского Флота, знали, что надо громить врага до полной победы, но не знали, когда же наступит этот долгожданный день — день мира.
25 апреля стало известно, что отдельным группам врага все же удалось вырваться из Пиллау и уйти на косу Фрише-Нерунг. Там, в районе морского аэродрома Найтиг, скопились гитлеровцы и пытались уйти в море на различных плавсредствах. Поэтому очень важно было их уничтожить, не дать возможности выскользнуть, уйти от кары.
В девять часов утра начальник штаба 47-го штурмового авиаполка майор Румынцев поставил экипажам шести групп самолетов-штурмовиков именно такую задачу: надо было уничтожить плавсредства противника на рейде юго-западнее Найтига. Майор предупредил, что каждую четверку будут прикрывать до цели и на обратном маршруте по два истребителя Як-9. Интервал вылета на задание между группами 30—40 минут.
Летчики понимали, что наряды групп, большие временные разрывы между их вылетами — все говорило за то, что враг окончательно ослаблен. И все же он, охваченный отчаянием, безнадежностью и злобой, был готов на все.
с. 351
Шестерки самолетов Ил-2, возглавляемые лейтенантами Геннадием Игнатьевым и Павлом Радзиевским, старшими лейтенантами Виталием Остапенко и Виктором Глухаревым, капитаном Георгием Поповым и Юсупом Акаевым, сменяя над целью друг друга, громили остатки гитлеровцев на море и на песчаной косе.
Георгий подошел в район целей, когда на рейде около гидроаэродрома горели и взрывались баржи, катера, баркасы, плавали перевернутые плоты. Это работа однополчан. И он решил работать по живой силе противника, его автомашинам, складам и зенитным батареям.
— Разомкнуться! Атакуем! — скомандовал он ведомым. Используя свободу маневра, Попов довернул самолет и прямо по
курсу увидел батарею скорострельных пушек. На нее и направил свой «ил». Навстречу хлестнули разноцветные очереди «эрликонов», но ничто не могло сдержать боевой порыв летчика. Он видел перед собой лишь цель. Стараясь удержать в прицеле пушку как можно точнее, Георгий нажал боевую кнопку. Реактивные снаряды рванулись к земле. Его ведомые бомбили и штурмовали автомашины, склады, живую силу.
— Повторим заход!
Затем был выполнен третий, четвертый заходы.
Пора уходить. Собирая группу «илов», Георгий на развороте в море посмотрел в сторону косы: весь ее берег был в огне и дыму.
В тот же день авиаторы по радио услышали сообщение: «Войска 3-го Белорусского фронта полностью завершили очищение от врага Земландского полуострова».
Во время вечернего ужина на аэродроме в Паланге Георгий спросил своего друга:
— Юсуп, как думаешь, куда завтра полетим? Акаев, прищурив карие глаза, спокойно ответил:
— Думаю, пока существует Курляндская группировка немецких войск, мы без работы не останемся. Военно-морскую базу Либаву фашисты будут оборонять и использовать до конца войны.
Прогноз комэска Акаева оказался точным: на другой день летчики-штурмовики 47-го полка переключились на удары по плавсредствам противника в гаванях Либавы и на подходах к ней.
1 мая 1945 года, праздник. Полк штурмовиков в готовности, но погода нелетная. Туман, принесенный с Балтийского моря, низко полз над землей, едва не задевая хвосты замерших на стоянках самолетов.
Поступило приказание построить весь личный состав. Здесь же на поле появился стол. На нем – красные коробочки.
с. 352
— За образцовое выполнение боевых заданий на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество от имени Президиума Верховного Совета СССР приказом Командующего Краснознаменным Балтийским флотом…
Выходят из строя летчики, штурманы, воздушные стрелки, труженики технического состава.
— Служу Советскому Союзу! Служу Советскому Союзу!.. Доходит очередь до Попова.
— Орденом Александра Невского… Одним из первых в полку!
— испытывает его выдержку майор Михаил Антонович Фолькин.
— За личную отвагу, мужество… За умелое руководство боевыми действиями… В результате чего… Четыре транспорта, три баржи, два тральщика, сторожевой корабль только за последнее время…
Обнял, поцеловал.
— Ну? Может, что скажешь?
— Служу Советскому Союзу!
— Хорошо служишь. Спасибо, брат, спасибо!
Вечером в столовой состоялась неофициальная часть торжества: метеоусловия позволяли…
За застольем вспоминали авиаторы былое. Георгий много шутил. Говорил друзьям, что они за годы войны шесть раз справляли по нему поминки. Теперь надо бы и за здравие выпить.
— Ну, а сегодня у нас двойной праздник,— весело продолжал комэск. — Международный Первомай и полковой, орденоносный. За это надо повторить!
Настал предпоследний день Великой Отечественной войны. 8 мая 1945 года 47-й авиаполк продолжал наносить удары по транспортам и кораблям в Либаве. Днем восемь Ил-2 во главе с комэском Героем Советского Союза Юсупом Акаевым, несмотря на атаки вражеских истребителей и сильный заградительный огонь зениток, успешно атаковали девять сторожевых катеров и шесть батарей зенитной артиллерии врага. Но во время атаки зенитным снарядом серьезно была повреждена машина лейтенанта Талдыкина. Он с трудом вывел самолет из пикирования и повел его в сторону своего аэродрома. Однако, потеряв управление, «ил» упал и разбился над своей территорией. Погибли летчик лейтенант Владимир Герасимович Талдыкин и его боевой друг – воздушный стрелок, младший сержант Василий Степанович Пиканин.
Тяжело переживали эту утрату его друзья. Особенно Юсуп Акаев, который любил Владимира за его верность в бою, широкую русскую натуру, за доброту и душевность. Совсем недавно в одной штурмовой атаке машина Акаева попала под шквальный огонь зениток.
с. 353
Ведомый Акаева младший лейтенант Талдыкин, не раздумывая, спасая комэска, прикрыл его машину, подставив свой самолет под огонь. Два снаряда попали в мотор его «ила», взорвали маслобак. Талдыкин с трудом перетянул разбитый штурмовик на свою территорию и удачно посадил его на береговую черту.
В газете «За Победу» от 23 февраля 1945 года так писалось об этом благородном поступке балтийского летчика: «Подвиг летчика Владимир Талдыкина, грудью прикрывшего своего командира в бою, вечно будет служить ярким примером великого мужества, отваги и патриотизма».
И вот Володи Талдыкина и Василия Пиканина не стало… Видя состояние друга, Попов сказал Акаеву:
— Юсуп, не убивайся. Война же продолжается! Через полчаса я буду над целью и даю тебе слово, расплачусь за Володю и Василия сполна-Вечером, в двадцать часов сорок пять минут, когда хоронили друзей в центре Паланги, шесть Ил-2 под прикрытием шести Ла-5 настигли в районе Либавы уходящий в море конвой противника. В его составе было до тридцати различных плавединиц: сторожевые катера, катерные тральщики. Гневно штурмовали летчики переполненные фашистами посудины врага, сметая гитлеровских вояк с палуб огнем своих пушек и пулеметов, взрывая бомбами и пуская ко дну. Это был прощальный салют балтийцев своим друзьям. Это была их ярость, огонь и смерть фашистской погани…
В полночь 8 мая стало известно, что группировка противника в составе 16-й и 18-й армий, блокированная на Курляндском полуострове между Тукумсом и Либавой, прекратила сопротивление.
А на другой день Георгий Попов, все его друзья-однополчане узнали, что Великая Отечественная война закончена, фашистская Германия полностью капитулировала и 9 мая объявлено Днем Победы. На измученную войной землю пришел долгожданный мир!
Но вернемся в Моздок 1945 года, в парк, на праздник военных моряков. Здесь состоялась еще одна наша встреча с Георгием Поповым.
Нам можно было уже оглянуться на пройденный путь. Да, он не походил на гладкую асфальтовую дорогу. Праздничные мирные деревья не одевали его тенью. Временами он был так труден, что тяготы его теперь иногда казались просто сказочными. Здесь, на этой дороге ратных трудов и побед, родились и определялись воинские характеры людей из народа. Сколько людей выросло на наших глазах, сколько из них стали героями!
Вот мой друг, Георгий Тимофеевич Попов. Ему двадцать шесть лет. Широкое открытое лицо, загар, веселые глаза, в них сдержанность и сосредоточенность человека, не раз смотревшего в лицо смерти.
с. 354
За плечами у него три года войны. Как говорят у нас, Попов — старик, хотя он в возрасте, в котором многие еще только выбирают профессию.
Попов воевал над Таманью, Керчью, Феодосией, Севастополем, над отрогами Кавказа, над шхерами Выборга, Котки, бил врага в небе и море у Таллинна, Данцига, Кенигсберга, Пиллау. В этих полетах он обрел умение управлять и собой, и боем.
Одна из главных черт характера Попова — обаятельная общительность, полная такта, никогда не переходящая границы, освященные правилами воинской жизни. Где она родилась? Может быть, еще в школе, среди товарищей, на комсомольских собраниях?
Попов легко понимает человека. Если бы он не водил самолеты, он воспитывал бы людей. По складу характера он прежде всего вожак, политический работник, и эта черта своеобразно соединилась с его воинским искусством.
Он тонкий наблюдатель. Если дело идет об ученике, он ищет к нему ключ и обычно находит. Вызвать на искренность подчиненного — талант Попова.
И настоящая, не напоказ забота о людях. Вот пример: во время удара по вражеским войскам снаряд попал в мотор самолета Попова. Штурмовик загорелся. Как поступить? Можно выйти из боя, но с Поповым молодые летчики, они еще не бывали в воздушных боях. И Попов избирает наиболее трудный и опасный вариант. На горящем самолете он ведет их в атаку, продолжает руководить ведомыми и возвращается только тогда, когда все кончено. Он тогда не дотянул до своего аэродрома машины «не хватило». Правда, ему повезло — сам он остался жив.
В истории морской авиации записан не один подвиг авиаторов. Случай с Поповым интересен по-своему. Он говорит о полной слитности с коллективом. И не случайно, конечно, бывший его однополчанин, фронтовой летчик полковник Александр Хадыкин много лет спустя после войны сказал как-то:
— Был у нас в полку офицер, такой же смелый, как и Попов, но он иногда так выводил нас на цель, что мы не знали, как быть. Ведь если ведущий проскочил, тогда ведомым приходится пикировать с большим углом, а это трудно. Комэск Попов — другое дело, он всегда удобно для товарищей заходил.
«Удобно для товарищей» — в этом была главная особенность Попова в жизни, в полетах, в бою!
Позже, разбирая проигранные на море сражения, уцелевшие немецкие адмиралы не раз вспоминали в своих мемуарах грозные советские штурмовики, которые они называли со страхом «летающими танками», «черной смертью».
с. 355
«Черной смертью» стали самолеты-штурмовики морской авиации для фашистов на Балтийском, Баренцевом и Черном морях. И в этом большая заслуга сынов нашей Отчизны, таких, как Герой Советского Союза Георгий Попов, прославленный мастер бомбоштурмовых ударов по врагу на суше и на море. Георгий Попов уничтожил лично шесть транспортов, сторожевой корабль, три тральщика, пять сторожевых катеров, четыре торпедных катера, семь быстроходных десантных барж, десять самолетов, пять дзотов и другую вражескую технику. Всего за годы Великой Отечественной войны летчик-штурмовик Г. Т. Попов совершил 130 успешных боевых вылетов.