Фрагмент книги З.М. Хизроевой “Юсуп Акаев” (Макачкала.: Даг. КН. изд-во, 1990) – главы 4-6. Заира Магомедовна (1923-2018) – выдающийся политический и общественный деятель Дагестана, вдова прославленного летчика, Героя Советского Союза Юсупа Абдулабековича Акаева (14 августа 1922 — 19 ноября 1949).

В этом фрагменте упомянуты многие имена, но особенно два Героя Советского Союза – Н.В. Челноков (1906-1974) и Н.Г. Степанян (8 и 23 раза, соответственно).

4

с. 86

Покидая Черное море, каждый из воинов 11-й Новороссийской штурмовой авиадивизии по-своему воспринимал предстоящую перемену. Испытывал волнение и Юсуп. От того, что он теперь намного дальше будет от своих родных мест, от горячего южного солнца и небесной синевы, от вьющейся на заре сизой дымки над горами, напоминавшими родные горы Дагестана, от дорогих ему людей, от матери, любящий взгляд которой он часто видел перед собой, особенно в минуты смертельной опасности. Он верил, что черноморцы пронесут и приумножат свои боевые традиции и на новом месте, хотя понимал, что для этого придется преодолеть еще немало трудностей. Они много слышали о замечательных боевых качествах балтийских летчиков, в жестоких и длительных боях над морем и сушей, накопивших огромный опыт, выработавших свой стиль, свои тактические приемы, деятельность которых отличалась высоким наступательным духом, активностью, отсутствием шаблона.

 

с. 87

Как бы тяжело ни складывалась обстановка, балтийские военно-морские летчики, успешно преодолевая трудности, всегда действовали смело, инициативно, решительно.

Правда, летчики 11-й Новороссийской штурмовой авиационной дивизии хорошо знали, что командиры обоих ее полков начинали свой боевой путь именно на Балтике.

Это обстоятельство создавало определенный настрой у личного состава.

При перелете 11-й авиадивизии на Балтику штурмовики три дня пробыли в Ленинграде и оттуда отправились на аэродром Куммолово. Еще раньше им много рассказывали о Ленинграде Николай  Васильевич Челноков и Нельсон Георгиевич Степанян, которые защищали его в самые тяжелые дни блокады. Знали они об удивительной стойкости его жителей, перенесших такие трудности, какие еще не выпадали ни на чью долю за всю историю человечества. Однако увиденное их сильно потрясло. Всего три месяца прошло с тех пор, как с Ленинграда полностью была снята блокада. Враг еще топтал землю на отдаленных подступах к нему, а люди жили и трудились с самозабвением, делали все, чтобы восстановить нормальную жизнь, как будто не было девятисот дней голода, холода, непосильного труда под непрерывно разрывающимися снарядами и бомбами, как будто вокруг не лежали следы страшных разрушений и бедствий. Только поистине героический народ, которому присущи массовый героизм и патриотизм, несгибаемая воля, мог пережить и совершить такое.

 

с. 88

Да, это были люди с неповторимыми мужеством и стойкостью, ни на минуту не забывавшие, что они являются носителями славной, неувядаемой истории города Ленина. Люди, которые в борьбе и в трудовых буднях всегда проявляли революционную страстность и глубокий гуманизм.

Юсуп вглядывался в лица женщин и мужчин, детей и подростков и видел в них ту силу, которая помогла им выстоять девятьсот дней блокады. С той же непреклонностью они теперь готовы по крупицам восстанавливать разрушенное и уничтоженное.

Крылатые воины, побывав на земле героического Ленинграда, считали своим долгом сделать все, чтобы никогда страшный призрак войны не смущал покой его жителей, чтобы быстрей затянулись раны от всего пережитого.

Они восхищались и гордились людьми, удивившими мир силой своего духа, не дрогнувшими перед варварской жестокостью врага. И теперь, исполненные желания приумножить силу своих сокрушительных ударов, улетая из Ленинграда, побратавшись сердцем с каждым из его жителей, они уносили сыновнюю любовь к ставшей еще дороже второй столице Родины.

Перед жителями героического Ленинграда они не остались в долгу. Свято выполнили свой воинский долг.

 

с. 89

Выступая в газете «Правда», адмирал флота Н. Г. Кузнецов говорил:

«Балтийцы были в первых рядах защитников города Ленина, они оказали значительную помощь войскам Ленинградского фронта сперва в прорыве блокады, а затем в разгроме осадной группировки противника. Оказав затем содействие сухопутным войскам в освобождении Карельского перешейка, наш славный Балтийский флот силами всех родов морского оружия помогает громить врага, освобождая берега Балтики от гитлеровской нечисти. Отважные подводники, искусные катерники, бесстрашные летчики, меткие артиллеристы-балтийцы увенчали новой славой старые флаги Краснознаменной Балтики» [17 – «Правда», 23 июля 1944 года].

Эти слова имеют прямое отношение к балтийским морским летчикам-штурмовикам, в том числе и к отважным соколам 11-й штурмовой авиадивизии.

К тому времени, когда 11-я Новороссийская штурмовая авиадивизия, покинув Черное море, с аэродрома Крыма перелетела к берегам Финского залива, военные действия были направлены на осуществление мер, предшествовавших проведению Прибалтийской операции. Военно-Воздушные Силы Краснознаменного Балтийского флота всемерно содействовали и оказывали помощь наземным войскам, освобождавшим от врага острова и побережье Ленинградской области. 10 июня 1944 года началось наступление советских войск на Карельском перешейке.

 

с. 90

Тусклая гладь Балтийского моря с его серыми холодными волнами, пронизывающими ветрами, студеными и влажными, свинцовое северное небо — все это входило суровым величием в жизнь вновь прибывших черноморских штурмовиков, как их еще называли в первые дни. А им не терпелось быстрее освоиться в новой обстановке, изучить местность, приспособиться к погодным условиям, ближе узнать новых боевых друзей, словом, в полном смысле почувствовать себя балтийцами.

И надо сказать, что бывалые летчики Черноморского флота очень быстро освоились на новом месте.

Первое время после перелета на Балтику им предстояло бомбоштурмовыми ударами уничтожать огневые точки, артиллерийские батареи и живую силу противника.

В. Пименов, автор очерка о Юсупе Акаеве [18 – «Они сражались на Балтике», с. 201—212], рассказывая о его боевом вылете на Балтике, писал о том, как быстро он освоился на новом месте, потому что к этому времени имел за плечами богатый опыт, приобретенный еще на Черном море, большое количество боевых вылетов, смелых и дерзких ударов по кораблям и судам противника. Уже через неделю после прибытия он вылетел на «свободную охоту» в тыл противника ведомым в паре с прославленным летчиком-штурмовиком балтийцем Петром Максютой. На небольшой станции летчики обнаружили два эшелона с военными грузами. Низкая облачность благоприятствовала штурмовке, но все же немецкие зенитчики успели обнаружить самолеты на подходе к станции и открыли заградительный огонь.

 

с. 91

На станционных путях дымил паровоз, состав готовился к отправке. Другой состав, набирая скорость, уходил за семафор.

Совершив противозенитный маневр, штурмовики с ревом пронеслись над станцией. Максюта сбросил первые бомбы, целясь по паровозу. При втором заходе Юсуп с удовольствием отметил про себя, что ведущий — действительно мастер своего дела. Вагоны были охвачены черным дымом, из которого прорывались языки пламени, пробитый снарядами паровоз завалился набок. Акаев, заметив в составе эшелона цистерну, ударил по ней из пушки. В результате меткого попадания цистерна огненным фейерверком взлетела на воздух, заливая станцию сплошным огнем. Тогда летчики решили догнать состав, ушедший немного раньше. Они настигли эшелон, и теперь Юсуп сбросил бомбы на паровоз. Одна из них разорвалась на полотне впереди паровоза, другая попала в тендер. Вагоны полезли друг на друга и стали сваливаться под откос. Штурмовики сбросили на цель оставшиеся бомбы и невредимыми вернулись на аэродром.

День ото дня нарастал наступательный, боевой дух крылатых воинов, мужал и закалялся летный состав 8-го гвардейского и 47-по Феодосийских штурмовых авиаполков. Их связывала крепкая боевая дружба. Они действительно воевали «крылом к крылу», вместе защищали огненную крымскую землю, вместе уничтожали врага, всегда приходили друг другу на помощь.

 

с. 92

Перенимая опыт известных асов, становились настоящими мастерами бомбоштурмовых ударов молодые летчики-штурмовики Николай Пысин, Георгий Кузнецов, Юсуп Акаев, Александр Гургенидзе, Георгий Попов, Ефим Удальцов, Константин Благодаров.

Пройдет меньше года — и их имена встанут в один ряд с именами их учителей и командиров дважды Героев Советского Союза Нельсона Георгиевича Степаняна и Николая Васильевича Челнокова, покроются неувядаемой славой, их подвиги будут навечно вписаны в историю Великой Отечественной.

В стремительных атаках сокрушительными бомбоштурмовыми ударами они наносили чувствительный урон живой силе и технике противника. Делая большими группами по нескольку вылетов в день, умножали боевой счет своих подразделений.

Так, в течение одного дня — 14 июня 1944 года — двадцать восемь Ил-2 под прикрытием тридцати ЛАГГ-3 трижды вылетали на боевое задание. Их вели Н. Степанян, Ю. Акаев, Г. Попов, М. Беляков, Борисов. Ими были атакованы и уничтожены несколько артбатарей, дзотов, минных батарей, автомашин с живой силой противника, вызвано 6 очагов пожаров.

Летчики 47-го авиаполка 15 июня получили задание вылететь на уничтожение вражеских плавсредств.

Вот что вспоминал об этом вылете в своем письме заместитель командира 47-го ШАП по политчасти подполковник Георгий Николаевич Кибизов, который лично принимал в нем участие:

«Это было 15 июня 1944 года. Обстановка на новом театре боевых действий требовала от летного состава быстрого ее освоения.

 

С. 93

Было много трудностей. А тут еще летчики-штурмовики с большим опытом боевой работы па Балтике рассказывали черноморцам о том, что в Нарвском заливе противник держит специальные корабли с сильными средствами противовоздушной обороны, наша авиация несет большие потери и что враг хочет превратить Нарвский залив в кладбище наших самолетов.

Командир полка решил нанести бомбоштурмовой удар по кораблям противника в Нарвском заливе всем основным составом полка. Это сложное задание командование поручило возглавить Юсупу Акаеву. Нельсон Степанян вызвал его к себе и спросил: «Не подведешь нас, феодосийцев?» Он как всегда спокойно ответил: «Постараюсь показать фрицам, как черноморцы умеют их бить». В этом вылете Акаев повел в бой двадцать пять самолетов Ил-2 под прикрытием 26 ЛАГГ-3».

На фоне серебристой глади Финского залива темными пятнами виднелись лесистые острова. Между ними курсом на север пробирались вражеские корабли численностью в четырнадцать единиц. Искусно маневрируя, ведущий и его штурмовики, не дав противнику своевременно разгадать их замысел, стремительно атаковали четыре тральщика типа «М-1», четыре быстроходные десантные баржи, шесть сторожевых кораблей. Хотя был открыт сильный огонь вражеской зенитной артиллерии и в воздухе появились «мессершмитты» и «фокке-вульфы», примененный Акаевым метод атаки с использованием ложных заходов, отвлекающих огонь противника, дал свои результаты. Юсуп первым неустрашимо ринулся вниз сквозь завесу зенитного огня.

 

с. 94

За ним, выбрав каждый по цели, шли его товарищи. Над водой взметнулись к небу столбы пламени и черного дыма. Через несколько минут группа кораблей была разгромлена. Лично Акаевым был потоплен тральщик прямым попаданием бомб ФАБ-100. Об этом говорят записи в дневнике боевых донесений.

«Наши потери, — продолжал Г. Кибизов, — составили один самолет, экипаж которого был спасен и подобран катерами. За успешное выполнение задания командующий Краснознаменным Балтийским флотом адмирал В. Ф. Трибуц объявил Ю. А. Акаеву благодарность. Командир полка Герой Советского Союза подполковник Н. Степанян собрал всех летчиков после полета и поблагодарил их, особенно отметив при этом ведущего Юсупа Акаева за его находчивость и мастерство».

Сорок седьмой и восьмой авиационные полки с честью и достоинством прошли свой боевой путь, прославились беспримерными подвигами, внесли весомый вклад в разгром ненавистного врага, приумножили боевую славу Черноморского и Краснознаменного Балтийского флотов. Личный состав гордился тем, что полки возглавляли такие люди, как Нельсон Георгиевич Степанян и Николай Васильевич Челноков, которые всегда и во всем служили самым высоким образцом для подражания.

Оба, Николай Васильевич Челноков — командир 8-го гвардейского штурмового авиаполка и Нельсон Георгиевич Степанян — командир 47-го Феодосийского штурмового авиаполка, в 1941—1942 годах воевали в одном 57-м штурмовом авиационном полку Военно-Воздушных Сил Краснознаменного Балтийского флота.

 

С. 95

За отличное выполнение заданий командования и проявленные при этом героизм, отвагу и умение они еще на Балтике были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Н. В. Челноков — 14 июня 1942 года, Н. Г. Степанян — 23 октября. Затем какое-то время они воевали на различных участках фронта. А в 1944-м их военные пути вновь сошлись, они возглавили штурмовые авиаполки 11-й Новороссийской штурмовой авиадивизии Военно-Воздушных Сил Черноморского флота.

12 мая 1944 года с названной дивизией во главе своих штурмовых авиаполков они снова перелетели на Балтику, войдя в состав Военно-Воздушных Сил Краснознаменного Балтийского флота. Имена этих замечательных воинов были широко известны в годы Отечественной войны и вошли в ее историю. Сегодня о них написано множество книг, созданы документальные фильмы, их боевые дела отражены в экспозициях Центрального Военно-Морского музея в Ленинграде и других музеев страны.

Их именами названы корабли, школы, улицы, их бронзовые бюсты сооружены на Родине и в местах боевой славы. И сегодня, когда идет рассказ о боевых делах их воспитанников, мы преклоняемся перед замечательными воинами-коммунистами, пламенными патриотами Н. Г. Степаняном и Н. В. Челноковым, славная боевая деятельность и жизненный путь которых останутся навечно в благодарной памяти потомков.

 

с. 96

Нельсон Георгиевич Степанян родился в 1913 году в городе Шуше Нагорно-Карабахской автономной области. В девятнадцать лет он вступил в Коммунистическую партию. С 1935 года служил в гражданском воздушном флоте, а с первых дней Великой Отечественной войны — в Военно-Воздушных Силах Военно-Морского Флота.

Газета «Красный флот» писала: «Хороший летчик-штурмовик — это сочетание высших физических и духовных качеств человека, это летное мастерство, доведенное до совершенства». Эти слова полностью применимы к Н. Степаняну. Уже с первых ;боевых вылетов он привлекал внимание неудержимой смелостью, умением правильно ориентироваться в любой обстановке. Его внезапные и дерзкие атаки бывали настолько стремительными, что вносили растерянность в стан врага, не давали ему возможности опомниться и принять своевременные контрмеры. Этому он всегда учил и летчиков своего полка. Он говорил им: «Нападай на врага смело, внезапно, не давай ему приготовиться к отражению атаки. Упустив момент внезапности, не достигнешь успеха». И еще его любимой поговоркой было: «Любишь Родину — отправляй немецкие корабли на дно морское». Если Степанян в воздухе, то, пренебрегая опасностью, он всегда придет на помощь другу.

В одном из полетов Н. Степанян увидел, что немецкие зенитчики пристрелялись по самолету Челнокова и Карелова. Не раздумывая, он бросился вперед, принял удар на себя, получил три прямых попадания в свой самолет, но уничтожил вражеские зенитки и спас товарищей, не только двух друзей, но к двух замечательных летчиков, которые снова и снова продолжали бить врага.

 

с. 97

В момент серьезной опасности, нависшей над Ленинградом, Степанян самоотверженно громил озверелых фашистов на подступах к любимому городу.

В августе 1944 гола Герой Советского Союза Нельсон Степанян командованием соединения был представлен вторично к высокому званию. К этому времени на его боевом счету числилось 239 успешных боевых вылетов на самолете Ил-2.

Летчики полка видели в Нельсоне Степаняне человека, обладавшего лучшими качествами командира, учителя, воспитателя, боевого друга, бесстрашного и мужественного воина, с которым всегда легко могли найти контакт. И это объяснялось тем, что Нельсон искренне любил людей. Его душевность, простота, чуткость проявлялись так же ярко, как и прекрасные боевые качества. Степанян хорошо знал личный состав эскадрилий. С ним охотно делились не только трудностями, возникавшими в повседневной боевой работе, но порой и личными тревогами. Он всегда интересовался, получают ли ребята письма из дома и все ли там в порядке.

Однажды во время короткого отдыха поведал Н. Степаняну свои сокровенные переживания и Юсуп. Он рассказал о своем боевом друге, который получил немало писем из Дагестана от земляков с горячей благодарностью за самоотверженность и героизм, проявленные в воздушном бою, когда с риском для себя он пришел на помощь Юсупу, подвергшемуся жестокой атаке фашистских истребителей. Друг показал эти письма Юсупу, и он увидел среди них одно, написанное знакомым, близким сердцу почерком.

 

с. 98

Прочитав, заметил, что написано оно теплее, чем те, которые адресовались ему самому, да еще с обращением «дорогой». Мгновенно пронеслось в голове, что ни в одном своем письме она к нему так не обращалась. А как часто его мысли возвращались к ней! Вот тут-то и поделился Юсуп со своим командиром, что получает письма от любимой им девушки из Дагестана, да только слишком уж они сдержанны, суховаты. Трудно понять, питает ли она к нему что-то большее, чем простые дружеские чувства. Может быть, он только вообразил все это себе. Он даже показал несколько писем Степаняну. Нельсон Георгиевич прочел их, посмотрел на смущенное лицо Юсупа и со свойственным ему умением убеждать успокоил:

— Чудак же ты, Юсуп. Где же это видано, чтобы девушка-горянка расписывала о своей любви? А ты, когда пишешь ей, называешь ее дорогая?

— Нет, — признался Юсуп, — считал, что не имею на это права.

Нельсон усмехнулся:

— Ну, а сам ждешь, чтобы тебе писали: «Юсуп, дорогой, люблю тебя безумно»? Так что ли? Ты радуйся, что она тебе этого не пишет, и не волнуйся. Поверь мне, именно с ней ты свяжешь свою судьбу, в этом я не сомневаюсь. Будет у тебя свадьба, и я на ней потанцую вдоволь, вот тогда и разберемся, почему она тебе не писала «дорогой».

Как-то летчики полка, вернувшись после одного из напряженных боев, разложили небольшой костер и сидели вокруг него, уйдя в свои мысли. В этот день они потеряли двух боевых друзей.

 

с. 99

Степанян сидел задумчивый и грустный, каким его почти никогда не мидели товарищи. И вдруг стал говорить, как будто думал вслух:

— Помнишь, Юсуп, наш разговор с тобой? Я после этого много думал о тебе и наших друзьях. Вспомнил, как ты смущался, когда рассказывал мне про письма. А ведь задела тебя эта малость лишь потому, что тогда проявились твои даже не юность, а еще мальчишеский задор и самолюбие. И это естественно: ведь тебе и твоим сверстникам всего по двадцать два. А посмотришь на вас в бою — сразу лет по десять накинуть ничуть не много. Что же сделала с нами война, навязанная проклятыми фашистами! Отняла она неповторимую юность. Отнимает жизнь. А как она прекрасна — эта жизнь. Пусть у моего сына и у всех детей никогда не будут отняты ни детство, ни юность, ни жизнь. Так повоюем за это, дорогой Юсуп.

Юсупу стало как-то не по себе. Они разошлись, и он долго не мог уснуть. В ушах все звучал голос командира.

Нельсон Степанян находил время в столь редкие свободные минуты, чтобы написать письма семьям воинов своей части. Письма Степаняна уже давно стали реликвией для истории Великой Отечественной войны, потому что жизнь его пронеслась, оставив за собой яркий, незабываемый след.

Перед глазами синий самодельный конверт и пожелтевший от времени листок:

«Здравствуйте, уважаемый Абдулабек Гусейнович!

 

с. 100

Дорогие родители славного сына Юсупа Акаева, гордости дагестанского народа, гордости нашей Родины, разрешите передать вам от имени всего коллектива нашей части искреннюю благодарность за то, что воспитали прекрасного воина, являющегося грозой немецких банд. Ваш сын вписал много замечательных страниц в историю нашей боевой части, он хороший товарищ, отличный командир.

Мы все гордимся им и выражаем великую благодарность матери, отцу. Юсуп Акаев награжден четырьмя орденами.

Мы представили его к присвоению звания Героя.

Можете быть уверены в том, что он только с победой вернется домой, как и всегда возвращался с боевого задания.

Дорогие, на этом я заканчиваю, желаю вам здоровья и долгих лет жизни. Надеюсь, когда-нибудь встретиться.

Передайте привет всем, кто знает Акаева.

С боевым приветом Нельсон. 6.7.44 г.»

 

5

 

В июне 1944 года началась Выборгская операция, которая завершала битву за Ленинград и являлась частью стратегического плана вывода из войны Финляндии.

Операцию осуществляли войска Ленинградского фронта (командующий Маршал Советского Союза Л. А. Говоров) во взаимодействии с кораблями и авиацией Краснознаменного Балтийского флота (командующий адмирал В. Ф. Трибун).

 

с. 101

Двадцатого июня они штурмом овладели Выборгом, а также при участии 2-го Прибалтийского фронта (командующий генерал армии А. И. Еременко) нанесли тяжелое поражение группе армии «Север», отбросив врага на 220—280 км от Ленинграда и завершив освобождение всей Ленинградской области. 26 июля 1944 года после ожесточенных боев войска Ленинградского фронта штурмом овладели городом и крепостью Нарва, прикрывавшей путь к Эстонии. Выполнению этих военно-стратегических задач всемерно способствовала морская авиация Краснознаменного Балтийского флота, оказывая помощь и поддержку наземным войскам, морским силам и морским десантам.

Для повышения эффективности массированных ударов все чаще привлекались большие группы самолетов с участием летчиков нескольких полков различных соединений.

В это время 47-й и 8-й штурмовые авиаполки наносили главным образом удары по кораблям и другим плавсредствам противника в Финском, Копорском, Выборгском и Нарвском заливах, громили вражеские огневые точки, военную технику и живую силу на островах и побережье. Об уничтожающей силе их ударов газета «Летчик Балтики» писала:

«В те часы, когда наши наземные войска штурмовали Выборг, балтийские летчики продолжали наносить удары по немецко-финским кораблям в Выборгском заливе.

 

с. 102

Большие группы штурмовиков под командованием капитана Пысина и старшего лейтенанта Кузнецова прорвались к кораблям, несмотря на опасный перекрестный огонь с судов и с берега. Стремительной атакой с пикирования летчики потопили транспорт водоизмещением в 1000 тонн. Вторым ударом был потоплен тральщик. Штурмовики другой волны под командованием старших лейтенантов Попова, Удальцова и Акаева потопили один транспорт, сторожевой катер, баржи сухогрузную и быстроходную десантную…

… Всего в течение дня наши летчики потопили одиннадцать кораблей врага. Многие другие суда повреждены». [19 – «Летчик Балтики», 22 июня 1944 года]

«… Балтийская авиация 4-го июля наносила массированные удары… Группа штурмовиков под командованием Героев Советского Союза Степаняна, Челнокова, Мазуренко активно содействовала Краснознаменному Балтийскому флоту в его боевых операциях. Достаточно сказать, что некоторые летчики совершали по семь боевых вылетов за день… Как и прежде отлично действовали группы Пысина, Акаева, Борисова, Благодарова и других». [20 – «Летчик Балтики», б июля 1944 года]

Враг яростно сопротивлялся. Любыми мерами он хотел укрепить и не сдавать захваченных позиций, сосредотачивал большое количество катеров, менее уязвимых во время воздушных атак истребительной авиации.

 

с. 103

Однако с каждым днем нарастали напряжение и эффективность «боевых действий балтийских штурмовиков. Хозяева балтийского неба продолжали громить опорные пункты, находившиеся на пути наступления наших войск.

Не менее активными были боевые действия летчиков-штурмовиков 11-й Новороссийской Краснознаменной’ авиадивизии Балтийского флота пои поддержке наземных войск в боях за Нарву. Специальный военный корреспондент газеты «Летчик Балтики» М. Львов сообщал о том, что балтийская авиация, взаимодействуя с нашими наступательными войсками, блокировали Нарвский залив. «Ильюшины», непрерывно патрулируя над полем боя, не давали немцам поднять головы.

«Гвардии капитан Пысин, — писал он, — ведя за собой большую группу штурмовиков, атаковал немецкие суда и бомбоштурмовыми ударами потопил два сторожевых катера… Штурмовики под командованием капитана Акаева бомбардировали немецкий миноносец, появившийся в Финском заливе. Миноносец был подожжен бомбами и пушечным огнем. Через два часа после удара наши воздушные разведчики установили, что миноносец продолжал гореть». [21 – Там же, 27 июля 1944 года]

В тяжелых боях росли боевой счет, мастерство, опыт и летчиков эскадрильи Юсупа Акаева.

 

с. 104

Однажды Юсуп повел группу «Илов» на штурмовку острова Пийсари для поддержки десанта. В самом начале пути группа была обстреляна зенитной артиллерией. Осколком снаряда заклинило элерон акаевского самолета, сам Юсуп был ранен. Он мог вернуться, но тогда задание осталось бы невыполненным. И Акаев продолжал полет. Самолет сильно кренился вправо, раненая рука немела и не хватало уже сил ровно вести машину. Стиснув зубы от боли и напряжения, Юсуп привязал ремнем штурвал к ноге и точно вывел группу на цель.

Внизу, у самой кромки воды, наши десантники удерживали узкую полосу берега под непрерывными разрывами снарядов и мин. Акаев понимал, как тяжело приходится морским пехотинцам, прижатым огнем к земле на крохотном клочке отвоеванного берега. Кроме редких валунов, не было ничего, что можно было бы использовать как укрытие. Увидев товарищей в беде, он забыл о собственной боли и круто бросил самолет вниз. Вместе со своими ведомыми сделал два захода по вражеским огневым точкам. Бомбы ложились точно, меткая стрельба по целям из пушек и пулеметов заставила прекратить обстрел десанта. Выходя из боя, Акаев увидел, как наши десантники поднялись и пошли в атаку. Задание было выполнено, Юсуп благополучно привел свою группу на аэродром. Едва посадив самолет, потерял сознание, и его увезли в медсанбат. К счастью, крепкий организм быстро справился с ранением, и через две недели Юсуп снова мог летать.

 

с. 105

За три месяца на Балтийском море эскадрилья Акаева совершила Свыше четырехсот самолето-вылетов и уничтожила 37 кораблей и судов, много техники и живой силы противника.

Командование полка не раз отмечало, что, несмотря на напряжение боевой работы, Акаев успешно воспитывает и обучает молодых летчиков. Газета «Красный флот» в те дни часто писала о его учениках — таких бесстрашных, прославленных воздушных бойцах, как Марков, Попов, Удальцов и другие.

«Летный состав эскадрильи, руководимой капитаном Акаевым, — сообщала газета, — своим бесстрашием, слетанностью и сокрушительными бомбоштурмовыми ударами по немецко-фашистским захватчикам отличается не только в полку, но и в дивизии. Все это — результат воспитания, личного примера и героизма капитана Акаева».

 

6

 

В конце июля 1944 года за отличное выполнение боевых заданий Акаеву был дан отпуск для поездки домой. Юсупу поначалу просто трудно было представить себя вне фронтовой жизни: в тиши домашнего очага видеть родные лица, ходить по местам, где прошло его детство, встречаться с друзьями. Все это представлялось каким-то сказочным сном. Как благодарен он был командованию за такое поощрение. Дорога домой казалась длинной и долгой. Не терпелось скорей прибыть в родной Буйнакск, обнять любимых мать, отца, всех дорогих и близких сердцу людей.

 

с. 106

Но вот он едет по Центральной России, Северному Кавказу и видит страшные следы разрушений, варварской жестокости врага, который сжигал, уничтожал, кромсал все на своем пути, совершал неслыханные преступления. И радость предстоящих встреч сменилась гневом и возмущением, жгучей ненавистью и болью. Сколько ценностей, добытых человеческим трудом, народного достояния было превращено в прах. Сколько жизней отдано, сколько покалечено!

Он вспоминал удары, которые обрушивал вместе с боевыми товарищами на ненавистного врага. Он считал, что должен удесятерить их силу и все равно этого ‘будет мало, чтобы воздать за содеянное сполна.

Уже показалась кромка синего Каспия, и солнце будто засветило ярче. Сердце учащенно забилось. Осталось совсем немного, и вот уже скоро — Буйнакск.

Дома его не ждали и от неожиданности, внезапной радости почти лишились дара речи. Отец, мать, сестры смотрели на Юсупа и не могли поверить глазам. Как он возмужал! Каким ярким праздником, немыслимым счастьем был приезд сына для Айши. По сложившимся обычаям, Юсуп должен был навестить старших по возрасту близких, родных, люди постоянно приходили и к ним домой, чтобы увидеть его. Почти невозможно было матери хоть несколько минут побыть наедине с любимым сыном, наглядеться на него.

Каждый хотел уделить внимание прилетевшему прямо с фронта отважному воину, морскому летчику-штурмовику, боевая слава которого уже дошла до Дагестана. Что ни день приглашали в гости.

 

с. 107

Но ни разу Айша не остановила сына, не упрекнула, наоборот, просила пойти, не отказать никому, ведь они приглашают, проявляя любовь и уважение к нему. Ей хотелось, чтобы он немного отвлекся, повеселился с друзьями, товарищами, послушал родные песни, которые очень любил. Каждую ночь, когда Юсуп крепко засыпал, смутно веря, что его не разбудит гул моторов, она, закончив свои дела по хозяйству, тихо садилась на краешек кровати и, еле касаясь, чтобы не разбудить, нежно гладила сына, всматриваясь в дорогие черты.

Приезд Юсупа всколыхнул жизнь маленького городка. Высокий, стройный, в красивой форме морского летчика, он, бывало, пройдет по городу, мальчишки за ним гурьбой, девушки, смущенно улыбаясь, смотрят ему вслед; матери, пославшие сыновей на фронт, остановятся, смахивая непрошеную слезу, и рады видеть того, кто пришел оттуда. Многим из них трудно было представить, где именно воюет их сын, они знали одно слово — «фронт» и ждали весточки с материнским терпением и надеждой. Айша была неграмотной женщиной. Она тоже представляла себе, что если фронт, значит все там вместе, все знают друг друга.

Однажды с ней произошел курьезный случай. Над городом появился самолет, а тогда большинство его жителей не видело вблизи настоящего самолета. Услышала Айша, что самолет должен сесть за городом на поле. Ни на минуту не сомневаясь в том, что летчики знают Юсупа, видели его, направилась к месту посадки. Торопилась, не шла, а летела. И как только несли ее с такой быстротой старые ноги?

 

с. 108

Добралась, видит, толпа обступила самолет со всех сторон. Это был У-2, учебный, оссавиахимовский. Стала Айша проталкиваться сквозь толпу. Маленькая, худенькая, пробирается она, все время повторяя: «Это от сына прилетели». И люди расступаются перед ней. Наконец, она протиснулась вперед, увидела большую белокрылую птицу и, как только ей указали на прилетевших, бросилась к ним с вопросом:

— Сыночки, дорогие, ну как там Юсуп, жив-здоров? Что велел передать матери?

Летчики хотели ответить, что не знают Юсупа, не были они на фронте, от наивности задаваемых вопросов готовы были рассмеяться. Но увидели ясные, добрые глаза и взгляд, верящий и надеющийся. Они увидели Мать и не смогли ей сказать правду. Чуть помолчав, ответили с доброй улыбкой, что привет ей передавал Юсуп, жив и здоров он, беспощадно громит врага. И вернулась Айша домой, задыхаясь от счастья, торопясь поделиться радостью со всеми близкими.

И жила она с постоянной надеждой на то, что, может, судьба смилостивится над ней, закончится война нашей победой и сына вернет ей живого.

Юсупа приглашали на встречи с коллективами предприятий, хозяйств, школьниками. Как-то проходила встреча с рабочими Буйнакского консервного завода. Люди рассказывали о своих трудностях, связанных с нехваткой специалистов, рабочих рук, сырья, топлива, тары. В то же время о том, как предпринимали все возможное и невозможное для того, чтобы выполнить план. Знали — вся готовая продукция строго лимитирована и идет на нужды фронта.

 

с. 109

Люди с нетерпением ждали, когда же начнет рассказывать Юсуп Акаев о том, как воюет он и его товарищи.

— Ты нам все-таки расскажи, за что получил первый орден Красного Знамени, за что второй и за что орден Отечественной войны.

Юсуп стал вспоминать о своем первом боевом вылете, о воздушной схватке в ноябре 1943-го, когда его подбитый самолет упал в Черное море, о штурмовой атаке 13 марта 1944 года.

Присутствующих интересовало многое, в том числе испытывал ли он страх, когда приходилось смотреть смерти в глаза. Юсуп ответил, что не испытывать этого страха, особенно в первый вылет, не может никто, но самым страшным, недопустимым представляется вернуться, не выполнив задания. Это страшнее смерти, ибо гибель с честью намного желанней, чем жизнь, опозоренная трусостью.

Встреча закончилась концертом, подготовленным заводчанами, и, конечно, удалой лезгинкой. Пожалуй, впервые, когда одна из девушек пригласила его на танец, летчик-ас почувствовал, что смелость изменяет ему. Юсуп не считал, что умеет танцевать, но отказываться не полагалось.

Были встречи с колхозниками и школьниками. Ребят интересовала каждая подробность: куда и как подвешиваются бомбы, какое самолет имеет вооружение, как производится атака, трудно ли совершить подвиг и многое другое.

 

с. 110

Так быстро бежали дни, и вдруг прилетела в Дагестан радостная весть — Юсупу Акаеву присвоено звание Героя Советского Союза. И как было отрадно, что это случилось тогда, когда он находился дома, в родных местах, на родине, где мог с удесятеренной силой ощутить благодарность за высокую оценку исполненного им долга. Представители партийных, советских органов, комсомольской организации шли поздравлять Юсупа. Радовалась республика, гордились жители родного города, славу которого умножил еще один Герой. Рядом с именем прославленного подводника Магомеда Гаджиева встало имя прославленного морского летчика Юсупа Акаева.

В день опубликования Указа Президиума Верховного Совета СССР на городской площади состоялся митинг, на который собрались представители трудящихся.

На эту площадь выходило здание райкома партии, откуда вместе с его руководством Юсупу Акаеву предстояло пройти к трибуне. Надо было видеть его, когда он шел. Многолюдная площадь была заполнена. И со всех сторон он чувствовал устремленные на него взгляды. Потом он признался секретарю горкома партии Магомеду Курбановичу Магомедову, что намного легче было лететь на боевое задание, чем пройти этот короткий путь.

На митинге было произнесено много теплых слов в адрес Героя. Когда предоставили слово Юсупу Акаеву, он коротко рассказал о подвигах своих товарищей. Сказал, что для морских летчиков Краснознаменного Балтийского флота, как и для каждого советского воина, нет более святой задачи, чем громить и уничтожать врага, полностью очистить нашу землю от фашистской нечисти.

 

с. 111

— Я так же, как и мои боевые друзья, — сказал в заключение Юсуп, -— честно исполняю свой воинский долг перед Родиной и могу вас заверить, дорогие земляки, что буду это так же делать до полного разгрома немецко-фашистских банд, до полной нашей Победы! Й если понадобится, не пощажу своей жизни ради этого!

В газете «Дагестанская правда» в эти дни Ю. Акаев прочитал адресованные ему строки:

«Герою Советского Союза капитану Акаеву Юсупу.

Совет Народных Комиссаров Дагестанской АССР, обком ВКП(б) поздравляют Вас с присвоением звания Героя Советского Союза за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и мужество.

Родина высоко отметила Ваши боевые дела. Народы Дагестана гордятся Вами, прославленным сыном кумыкского народа. Желаем Вам здоровья, новых боевых успехов во имя окончательной победы над ненавистным врагом, во имя славы и могущества нашей Родины». [22 – «Дагестанская правда», 26 августа 1944 года]

5 сентября 1944 года во фронтовой газете «За Победу» был помещен очерк писателя Владимира Лидина «Звезда Героя» о Ю. Акаеве, о том, как он недавно принимал участие в боевом вылете, в котором Юсуп Акаев вел в бой два десятка «Ильюшиных» на штурмовку плавсредств в Нарвском заливе.

 

с. 112

«Предупредив ведомых по радио, Акаев выбрал цель. Тральщик, шедший в охранении, бешено бил по «Илу». Все корабли ограждали себя сплошной стеной огня, через который пробиться казалось невозможным. В небе стало темно. Пахло порохом и гарью. То слева, то справа хлопали разрывы снарядов. Самолет на боевом курсе. Отвесное пикирование. Нам всем, участникам полета, было видно, как стокилограммовая бомба угодила во вражескую посудину. Лучшим доказательством эффективности его бомбоштурмовых ударов служит боевой счет, публикуемый сегодня в нашей газете».

За несколько дней до отъезда в комитете комсомола города Буйнакска попросили Юсупа встретиться с воспитанниками детских домов.

Юсуп очень любил детей. И какое-то особо глубокое чувство питал к детям, которые были лишены родителей или на долю которых еще в раннем детстве выпали трудности и испытания. Перед встречей в детском доме он так ясно представил себе полностью освобожденный от блокады Ленинград, где побывал по заданию командования буквально перед приездом домой, и те чувства, которые тогда испытал. Вспомнил, как увидел воочию своими глазами, чем обернулась для всех ленинградцев, особенно для его маленьких жителей, бесчеловечная, звериная жестокость фашистских захватчиков.

 

с. 113

Одна из фронтовых газет Балтийского флота об зтом писала:

«Однажды в 1944 году по делам службы Акаев был командирован в Ленинград. Вернулся он в часть печальным, грустным.

—  Юсуп, что случилось, — подошел к нему Георгий Попов, — задание не выполнил?

—  Выполнить выполнил, — сказал Акаев. — Но я видел ленинградцев и Ленинград.

—  Что там? Расскажи! — обступили его летчики. У многих из них остались в Ленинграде родные: матери, жены, дети.

—  Страшно сказать, что совершили фашисты. Вместо улиц я видел пепелища. В развалинах ходят голодные дети. Спрашиваю одного мальчика: «Где твоя мама?» — «Убили во время бомбежки». «Где папа?» — «Погиб на фронте». «Ты один остался?» — «Нет, с братом, ему тринадцать лет, и он работает на заводе, делает снаряды».

Не рассказал Юсуп товарищам, что весь свой хлебный паек он отдал этому ленинградскому мальчишке. Только другу признался в этом. Георгий понял его и сам предложил: надо помочь, насколько в наших силах, маленьким ленинградцам.

В эти дни в полк пришла необычная почта — посылка из детского дома. Дети Ленинграда приготовили для летчиков Балтики подарки: вышили кисеты, связали варежки и носки. В каждом подарке лежала записка, написанная угловатым детским почерком.

 

с. 114

— Посмотри, что мне пишут, — протянул бумажку Георгию Юсуп: «Бейте фашистов до полной Победы! А варежки Вам на счастье. Катя, 12 лет».

Георгию достался кисет, вышитый разноцветными нитками. С удивлением узнал он, что автору подарка всего семь лет и зовут его Миша. Мальчик писал: «Я тоже буду летчиком. Это самые храбрые люди».

В тот день в столовой полка только и было разговоров, что о подарках от детей освобожденного Ленинграда. Друзья — Георгий и Юсуп — предложили летчикам в ответ собрать для ребятишек некоторые запасы продовольствия. Фронтовики тоже находились на сокращенном пайке, но все же армия и флот    снабжались лучше, чем город. От своего пайка летчики-штурмовики отделили часть продуктов: хлеб, сахар, муку, пшено и послали все это детскому дому.

Георгий и Юсуп были на службе, что ни день — боевые вылеты. Они сами не смогли побывать в подшефном детском доме. Зато пытливо расспрашивали вернувшихся из Ленинграда товарищей:

— Как там?

— Дети были очень рады,— отвечали им.

Едва все это пронеслось в воображении, как он увидел идущих встречать его пионеров буйнакского детского дома № 3 с горном и барабаном.

Дети разукрасили как могли свой зал и торжественно открыли совет отряда.

 

с. 115

Ребятам чуть постарше не терпелось побольше услышать о самолетах, боевых схватках, они задавали много вопросов. А самые маленькие забрались к Юсупу на колени и с интересом рассматривали его ордена.

Увидев детей, Юсуп почувствовал облегчение — они были не истощены, одеты и веселы. Ребята старались показать все, на что они способны. Познакомили Юсупа с выставкой самодельных игрушек, рукоделий и, конечно же, подготовили выступление детской художественной самодеятельности. В заключение подарили Юсупу свои рисунки. А девочка лет пяти вконец растрогала его — подарила нарисованную и вырезанную ею бабочку и сказала:

— Когда тебе будет скучно, поиграй с моей бабочкой, она тоже умеет летать, только не стреляет.

Быстро летели дни. Большей частью они были насыщены официальными встречами. Помимо них, и многочисленные родственники, желая повидаться с Юсупом, приезжали из Нижнего Казанище, Дженгутая, Махачкалы. Но тем не менее Юсупу удавалось найти время, чтобы повидаться со мной. Почти каждый день он бывал у нас дома. Очень любил послушать старинные дагестанские мелодии, которые мама по его просьбе играла на рояле. Взволнованными и радостными были наши встречи. Никак не могли наговориться — многое хотелось сказать друг другу. Но главного Юсуп как-то не решался коснуться, и не потому, что не хватало смелости. Он много думал и понимал, что брать обещания, давать заверения — это значит уже обоим жить надеждой, мечтой о будущем.

 

с. 116

В то же время слишком хорошо знал, что военному летчику предстоит рисковать жизнью ежедневно, ежечасно и ежеминутно. Он не мог быть уверенным, останется ли жив. И, если что с ним случится, какую же боль может испытать из-за несостоявшегося счастья, рухнувших надежд дорогое ему существо. Временами Юсуп был почти уверен, что я сумею правильно понять его душевное состояние и без слов. Это успокаивало и вселяло в него уверенность, что все будет хорошо.

В Махачкале Юсупа Акаева тепло встретило руководство Дагестанского обкома партии, Президиума Верховного Совета республики.

Повидался Юсуп и с коллективом дагестанской адвокатуры, в составе которой ему довелось стажироваться короткое время перед самым началом войны после окончания юридической школы. Сохранилась небольшая архивная запись этой встречи. В ней сказано, что после речей и дружественных бесед от имени коллектива адвокатов Ю. Акаеву был вручен памятный подарок — серебряный именной портсигар, высказаны пожелания добить раненого зверя в его собственной берлоге в Германии и вернуться домой победителем. Юсуп заверил бывших коллег, что отдаст все силы для окончательного разгрома врага.

Наступил день отъезда. На перроне махачкалинского вокзала собрались вся многочисленная родня Юсупа, друзья и товарищи. Акаев уезжал в свою боевую часть, исполненный большой благодарности к землякам, трудовым коллективам, молодежи н руководству республики за проявленные к нему большое внимание, теплоту и сердечность.

 

с. 117

Улыбки и слезы, пожелания и просьбы беречь себя, напутствия — все смешалось воедино.

И среди этих лиц он отчетливо видел лицо матери, исстрадавшееся, любящее, нежное. Она силилась не разрыдаться. Он чувствовал, как ей было нелегко, поэтому и у самого сжималось сердце. Но этого никто не замечал.

Спокойное, улыбающееся лицо Юсупа вызывало у провожающих уверенность, вселяло надежду, что он вернется с Победой.

Чем дальше он отъезжал от Дагестана, тем больше его внимание вновь стали привлекать страшные, варварские следы опустошения, разорения, которые враг оставил на земле Украины, России. И с новой силой охватили его горечь и боль. Нарастало желание быстрее сжать в руках штурвал своего «Ила» и со всей силой дать почувствовать врагу, что не уйти ему от заслуженного возмездия.